***
Мы устроили себе пикничок на самой недосягаемой высоте — на спине одного из крупнейших бабблозавров, куда вряд ли смог бы добраться кто-то ещё, кроме нас... Если, конечно, Белая Сова ещё не вывел какой-нибудь экстраординарный супер-летательный вид мышей... Которые, надо сказать, забирались гораздо выше, чем любая из местных птиц.
Живой тёплый пузырь неспешно плыл по небу, словно гигантский воздушный шар — по крайней мере, принцип его перемещения был примерно таким же — он сам себя наполнял собственными газами, которые вырабатывались вследствие пищеварительных процессов.
Если все животные активно пердели наружу — то бабблозавр спокойненько попукивал в свой собственный резервуар, и благодаря этому всё время находился в полёте... А те мыши, которые то и дело досаждали ему своей пищащей суетой, постоянно крутясь вокруг него, как раз и становились его основной добычей.
Обед удался на славу — Пламя отвечал за основное блюдо, и я чуть пальцы себе не пооткусывала, пока уплетала его фирменные колбаски из птерофагов — крохотных существ, наловить которых было не так уж и легко, хоть они и обитали на Либертасе в достаточном количестве... Для их поимки приходилось перелопачивать мелкой сетью огромные объёмы аква́эра — субстанции, заменяющей нам воздух, но при этом по свойствам больше похожей на воду.
Но зато результат был просто потрясающим — Пламя, естественно, виртуозно владел искусством хорошей прожарки, и колбаски были приготовлены идеально — ароматные, сочные, подрумяненные...
За мной был салат, и я тоже превзошла себя — на этот раз я оставила мармедузок живыми, чтобы они сохранили свой натуральный вкус как можно дольше, и они только беспомощно шевелили в миске своими коротенькими щупальцами, плавая в соусе из розовых водорослей и горчичного шпината.
Мы иногда тосковали по разным вкусам из прошлой жизни и специально позволяли себе создать здесь какой-то аналог привычной приправы, правда, при этом частенько видоизменяя и комбинируя его до такой неузнаваемости, что потом и сами забывали, каким образом нам это в голову взбрело — такое понавыращивать...
— И ты предлагаешь мне безжалостно съесть вот ЭТО?.. — спросил Расс, двумя палочками приподнимая над своей тарелкой одного особенно жалобно глядящего на него своими глазками-пуговками миниатюрного моллюска.
— Чем живее — тем вкуснее... — невозмутимо парировала я, отправляя в рот очередную жертву своих извращённых гастрономических притязаний.
— Ну ладно... — усмехнулся он, и мармедузка с едва слышным писком исчезла у него во рту. — Ммм... А ты права, моя дорогая хищница... Так действительно намного лучше. Если ждать, пока они уснут, то они быстро теряют эту свою особенную кислинку...
Затем мы преспокойно умяли каждый свою долю и приступили к десерту.
Осторожно принюхиваясь к красующемуся у меня на тарелке пирожному в виде сердечка, я с подозрением покосилась на Расса.
— Кто это готовил? — спросила я его, осторожно тыкая вилочкой в толстый слой вишнёво-красного желе, щедро покрывающего пироженку сверху. Вряд ли Расатал стал бы обременять себя подобными изысками — это было слишком уж не в его духе.
Но он почему-то, как мне показалось, даже немного обиделся.
— А что, разве ты не допускаешь мысли, что я мог собственноручно приготовить это для своей любимой женщины?
— Ну-у-у... — протянула я неопределённо. — Это, конечно, очень приятно... Но как-то она странно пахнет...
Расс нахмурился, забрал у меня тарелочку и обнюхал пирожное.
— Да хватит придираться, Кэсси, ешь уже давай... Это обычный морс из шипохвостой клюквы. Ты же знаешь, что она совершенно безвредна.
— Ага, безвредна... — пробормотала я, отщипывая от пироженки микроскопический кусочек. — Если ты, конечно, не забыл ей шипы повытаскивать... А то оставишь Либертас без своей главной Богини... А Галадриэль, между прочим, товар штучный, эксклюзи... кхе..! кхе!..
На этом слове я вдруг поперхнулась неожиданно заполнившей мой рот слюной, и закашлялась.
Расс обеспокоенно пошлёпал меня по спине, помогая справиться с кашлем... Я отдышалась и потянулась за вторым кусочком...
И тут на меня внезапно накатила волна тошноты.
Я поспешно зажала рот рукой, чтобы не вывалить обратно на скатерть всё многообразие сегодняшнего меню... И, вскочив, бегом бросилась к хвосту бабблозавра, беспечно болтающемуся в воздухе, чтобы, ухватившись за него, сделать то, чего от меня настоятельно требовало содержимое моего желудка.
Мучительно проблевавшись прямо вниз, я обескураженно утёрлась рукавом и, отплёвываясь, направилась обратно. Но на самом подходе к столу я тут же поняла, что совершенно не могу больше смотреть на еду, и любая мысль о том, чтобы снова что-то положить в рот, вызывает в моём животе неконтролируемые спазмы.