Было непонятно, вспомнил меня ангел или нет, но обнялся и расцеловался он со мной так, будто мы уже были сто лет знакомы. На этот раз я не стала ничего планировать, решив полностью довериться его чутью, лишь пояснив подробно, куда я собираюсь отправиться и с кем. Нет, имени Азраэля я, конечно же, называть не стала, но мои окольные намёки, я думаю, были истолкованы Эфебисом вполне правильно.
Он усадил меня на один из диванчиков и, расположившись рядом, набросал на больших листах бумаги цветными мелками три варианта вечерних платьев. Интересно было то, что портной, похоже, не делал заготовок и не предлагал клиентам заранее разработанных решений, а создавал свои идеи буквально на ходу, подстраивая их под индивидуальность того бессмертного, который к нему обратился в данный момент.
С одной стороны, это показалось мне весьма профессиональным и творческим подходом, а с другой — мне почему-то подумалось, что если бы он имел базу готовых моделей, это позволило бы ему не только экономить время и силы, но и стать кем-то вроде земного модельера, который только создаёт прекрасные образы и демонстрирует их публике, а уже потом разношёрстная толпа его последователей могла бы приобретать у него право на эти модели, чтобы, в свою очередь, изготавливать по ним одежду.
Я аккуратно поинтересовалась у него, попутно выразив восхищение его мастерством и оригинальностью его идей, не думал ли он о таком применении своего таланта. На что Эфебис, махнув рукой, ответил, что в этой теме есть одно большое препятствие — неспособность большинства портных воспроизвести структуру тех тканей, которые он создаёт, а ткань — это половина очарования, присущего платью, и она при копировании никак не должна быть лишена свойств оригинала, иначе весь задуманный эффект сводится к нулю.
— А вы не хотите набрать себе перспективных учеников и передать им основы своего мастерства? — полюбопытствовала я, ощущая себя уже назойливой, но не имея сил остановить свой поток рацпредложений, и внутренне пообещав себе сразу же заткнуться, если и здесь мои «ценные мысли» окажутся неуместными.
Однако, Эфебис вдруг встрепенулся, заинтересованно подняв брови, и смешно захлопал глазами, переваривая сказанное. Оказалось, что он не задумывался о таком решении и даже поблагодарил меня, а потом вдруг застыл, закусив кончик карандаша и уставившись в пространство отрешённым взглядом.
Я решила не мешать ему думать и, тем временем, принялась изучать предложенные мне эскизы. Все три, несомненно, были прекрасны, но больше всего мне приглянулось длинное, в пол, почти полностью закрытое платье с воротничком прямо к горлышку и рукавами до запястий, глубокого синего цвета, с серебряными искорками.
Начиная от ямочки под шеей и почти до самого лобка, обнажая пупок и пространство между грудей, платье открывалось нешироким разрезом, который своей неприкрытой оголённой откровенностью пронзительно контрастировал с общим мотивом…
Под такое платье явно не было предусмотрено белья.
Я, закусив губу, с горящими глазами, протянула листок Эфебису. Тот, понимающе и многозначительно улыбнувшись, сделал приглашающий жест в сторону примерочной.
Как и следовало ожидать, на выходе ткань оказалась значительно более впечатляющей, нежели даже в моём воображении, а на мой вопрос, будет ли мне комфортно садиться и двигаться, Эфебис показал маленькую замаскированную пуговку на левом запястье, после нажатия на которую разрез плотно примагничивался к коже, страхуя меня от случайной демонстрации своего обнажённого бюста нежелательным наблюдателям.
Закончив с примеркой, он попросил меня подождать и, отлучившись куда-то, принёс бархатную подставку с декоративными камнями для украшения пупка, из которых я выбрала небольшой продолговатый прозрачный камушек в серебряной оправе, по форме напоминающий пёрышко.
Настал момент расчёта, и я затаила дыхание. Ангел подвёл меня к стойке, отделяющей примерочную от общего зала и, вынув откуда-то снизу из шкафчика, выложил на тёмное сукно два крупных топаза. Свои рубины я не стала даже доставать, чтобы не позориться, и просто приложила палец к одному из камней, чем определённо удивила ангела, и, переминаясь с ноги на ногу, простояла так ровно пять минут под взглядом его всё больше расширяющихся глаз.
К счастью, Эфебис был мастером не задавать лишних вопросов, и когда я, поняв, что топаз до конца заполнить не получится, посмотрела на него умоляющим взглядом, он просто сказал:
— Ничего страшного. Придёшь ещё раз. А украшение я тебе дарю, бонусом.
Тут уже я его сама расцеловала, словно закадычного друга, и, прижимая к себе драгоценный свёрток, железно пообещала прилететь в воскресенье. Если со мной не случится какой-нибудь очередной армагеддон. Тогда — железно в понедельник.