Эфебис рассмеялся и заверил меня, что полностью мне доверяет, и даже если я не появлюсь в ближайшие несколько месяцев, он в любое время ждёт меня к себе в гости, а деньги я могу принести тогда, когда получится.
Домой я летела, как на крыльях. Если бы у меня была ещё одна пара крыльев, конечно.
***
Туфли и клатч я приобрела совершенно прозрачные — сколько я ни ломала голову, но так и не смогла придумать ни одного цветового решения, которое не нарушало бы целостность этого мистически-синего платья.
Положив в сумочку единственный уместный там предмет — перламутровое зеркальце — я, удовлетворённая, упёрла руки в боки и устремила задумчивый взгляд на прямоугольник пустой стены. Назначенное время уже прошло, и пора было наведаться к Гратту, в его одинокую каморку, расположенную в самом дальнем уголке главного корпуса.
15. Подарок Азраэля
По пути к смотрителю я забежала к Гидеону и выяснила, будет ли он в состоянии аккуратно перенести столь массивный и хрупкий предмет, не уничтожив его при этом. Гидеон заверил меня, что со стабилизацией у него всё в порядке, а если он и кокнет мою драгоценную ношу, то отдаст мне зеркало из собственной комнаты.
— Не слишком-то меня интересует эта вечно помятая по утрам рожа, — хохотнул он, и я вяло подхехекнула, уповая на то, что его уверенность внезапно не окажется самонадеянностью в процессе переноски.
Пытаясь максимально подстраховаться, я всё-таки стащила с кровати покрывало и плотно обернула в него зеркало, замотав сверху бечевой. Гратт недовольно наблюдал за нашей вознёй, явно ожидая, чтобы мы убрались поскорее.
«Ладно, ладно, потерпи», — мысленно проговорила я. — «Успеешь ещё закопаться, как крот, в свои необъятные стеллажи с матрасами и постельным бельём». Как я ни пыталась подглядеть, какие сокровища он там прячет у себя на складе в подвале, он так и не пустил меня дальше порога, ревностно охраняя залежи несметного академского добра.
Выпросив ещё два кристалла и рассовав их по карманам, я вместе с Гидеоном двинулась вверх по лестнице, поддерживая огромный стеклянный прямоугольник снизу на всякий случай, если его вдруг что-то отвлечёт.
До второго этажа мы добрались без происшествий, и тут парень попросил о передышке — контролировать устойчивость предмета в пространстве было намного сложнее, чем просто поднимать его и двигать. Так что мы немного постояли в коридоре, болтая о том о сём, а потом снова медленно двинулись к нашей комнате. Забежав вперёд, я отворила дверь и приготовилась принимать зеркало, направляя его внутрь.
И тут, как назло, бечева зацепилась за ручку двери. Гидеон ойкнул, потерял равновесие, и зеркало наклонилось, опасно приближаясь углом к полу. Я зашипела от досады, бросилась на пол и подставила ладонь — зеркало продолжало опускаться, одновременно медленно таща за собой дверь и продвигаясь вперёд, и прижимало мою руку к полу всё сильнее.
Я отчаянно глянула на Гидеона, чувствуя, как высовывающийся из-под покрывала твёрдый стеклянный угол начинает пропарывать кожу ладони, волоча её по полу.
— Нет… Нет! Нет! Нет!!! — стиснув зубы, я продолжала держать ладонь под зеркалом, пытаясь приподнять его, но оно словно стало в пять раз тяжелее — Гидеон, кажется, что-то напутал с гравитацией, и теперь я, как в замедленной съёмке, видела, как мочалится в мясо моя рука, измазывая кровищей паркет.
Он охнул, выпучил глаза, весь покраснел и натужился, но это, кажется, не только не помогло, но сделало ещё хуже, и я взвыла от боли, услышав хруст собственных ломающихся тонких косточек кисти…
Момент, когда я ещё могла её выдернуть, уже был потерян, и теперь мне оставалось только реветь от невыносимой боли, оплакивая изуродованную конечность…
Движение, наконец, замедлилось, а потом остановилось совсем, Гидеон смог обрести контроль над предметом и, поспешно отцепив бечёвку, медленно уложил зеркало на пол плашмя. Я плакала навзрыд, конвульсивно стискивая предплечье и судорожно баюкая свою трясущуюся и истекающую кровью кисть.
— Обез… обезболивающее… — с трудом проговорила я сквозь стучащие зубы, указывая глазами на шкафчик, и парень бросился разводить порошок в воде. Я выпила раствор и постепенно затихла, ощущая, как рука немеет, окутываемая спасительным холодком.
Добравшись до ближайшего кресла, я рухнула в него, а Гидеон так и остался сидеть на полу, морщась и хватая себя то за волосы, то за лицо. Мы молчали. Не было слов — никакие слова не исправили бы ситуацию, и всё, чего мне хотелось — это просто остаться одной, и чтобы меня никто не трогал.