Когда он, наконец, остановил свою беспощадную ласку, я уже распласталась по постели, полуприкрыв глаза и тяжело дыша, а он, убедившись, что моё тело готово принять любой поворот событий, обхватил меня за бёдра и перевернул на живот. Его язык неожиданно проник между моих ягодиц, и я вздрогнула, сжимаясь, но он мягко развёл мои колени в стороны и погрузил меж них голову, щекоча волосами кожу внутренней поверхности бёдер.
И снова я умирала под страстными, жаркими ласками его языка и посасывающих губ, почти теряя сознание, в какой-то момент не выдержав и взмолившись:
— Ох, Азраэль, пожалуйста, прошу тебя…
Он словно ждал этих слов и быстро освободился от всей оставшейся одежды, а потом лег сверху, плотно прижимаясь животом к моим ягодицам, и прошептал:
— Хочешь меня?..
Я лишь глухо застонала в ответ, вжимаясь лицом в подушку…
Заведя руку под мою шею, он взял меня за подбородок и, касаясь щекой, снова повторил свой вопрос прямо мне в ухо:
— Хочешь… меня?
— Хочу тебя, — откликнулась я, но он, похоже, не удовлетворился моим ответом и потребовал:
— Громче.
— Хочу тебя! — отчётливо повторила я, и он слегка надавил головкой члена на вульву, заставляя меня снова издать измученный стон.
— Ещё. Громче…
— Я хочу тебя-а-а! — закричала я, и он в ту же секунду вошёл в меня, и я, не в силах остановиться, продолжила свой стон — «ааа-а-а-а!», отчаянно желая поглотить его всего в своих недрах…
Я кончила дважды, пока он, постепенно раскачивая внутри меня свой член, входя под разными углами, ласкал мой клитор и покусывал меня за шею и затылок, усиливая остроту и без того умопомрачительных ощущений.
Когда я совсем затихла, расслабившись после очередной волны конвульсий, наконец отпустивших меня, он вышел, слегка потёрся между ягодиц, одаривая мою кипящую киску прохладными касаниями мошонки, а потом вновь резко вошёл, вырывая из моего горла новый вскрик.
Уже не сдерживаясь, он вбивался в меня, терзая моё тело, как вздумается, а моя страсть становилась лишь сильнее с каждым его движением. Я отвечала ему такими же встречными дёрганиями, пока он тоже не начал издавать громкие стоны, охваченный своим собственным подступающим оргазмом. Я жадно впитывала звуки его голоса и с наслаждением впилась ногтями в его волосатое бедро, когда он, наконец, вздрогнул и забился, судорожно сжимая меня в тесных объятьях…
***
Кажется, мы оба не заметили, как отключились прямо так, лёжа на боку, не расцепляя тел… И сейчас, когда я открыла глаза в темноте ночи, я обнаружила себя, продолжающей лежать на его слегка приобнявшей меня руке. Он откинулся на спину, и я долго слушала его мерное дыхание в тишине, боясь пошевелиться, чтобы нечаянно его не разбудить.
Я лежала, глядя на звёздное небо в окне, и мне вдруг почему-то подумалось, что оно похоже на те самые галактики зеркал, о которых мне рассказывал Ихтиандр. Мою спину согревал теплом своего тела один мужчина, а я, к своему стыду, вспоминала в этот момент совсем о другом…
В голове вновь прозвучала фраза Азраэля: «Я всегда щедр к тем, кто на моей стороне». Безумие страсти постепенно отпускало меня, и во мне начал включаться холодный рассудок. «На моей стороне…» — беззвучно прошептала я, чувствуя, как моё сердце сжимает тяжёлая лапа тоски.
Я слегка подвинулась, устав лежать на одном месте… Он вздохнул, поворачиваясь ко мне спиной и, похоже, снова уснул. Я провалялась весь остаток ночи, уставившись в потолок, а когда восток наконец заалел, возвещая рождение нового дня, пошла в душ и долго стояла там под упругими тёплыми струями, словно пытаясь вытравить из себя эту, упорно не желающую уходить, каменную тяжесть…
Когда я, наконец, вышла, то увидела, что он уже стоит напротив окна, потягиваясь всем своим мускулистым телом и закинув руки за голову. Обойдя кровать, я подошла ближе, остановилась возле него и медленно провела ладонью по позвоночнику сверху вниз…
Не оборачиваясь, он поймал мои руки и завёл их к себе на живот, словно обнимая себя ими. Я прижалась к нему лбом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы… Пытаясь не выдать себя, я почти не дышала, покрывая поцелуями его спину, но слёзы текли и текли, и мои губы стали совсем мокрыми.
Почуяв неладное, он вопросительно повернул голову через плечо, но я молчала.
«Мой прекрасный демон… Как я ни старалась держать свои чувства в узде, пытаясь не влюбиться в тебя… но эти последние поцелуи, похоже, всё-таки оставят рубец на моём сердце…»