Всадник, постояв некоторое время во дворе, зашёл за угол, и я потеряла его из виду. Минуты тянулись, а он всё не появлялся — возможно, поил своего дракона. Возле коновязи (или правильно сказать «драконовязи»?) был выведен на улицу кран для воды и небольшое корытце. Наконец, я услышала топанье сильных лап — животное брало разбег — и всадник, помогая ему взмахами собственных крыльев, взмыл в небо.
Когда он превратился в едва заметную точку, а потом и вовсе пропал из виду, я медленно сползла по стене и перевела дыхание. То, что Ночная Сова улетел, вовсе не было основанием для успокоения — мои проблемы с этого момента могли только начинаться. Всё зависело от того, с чем именно он пожаловал, и какие после этого будут предприняты меры…
Я взглянула на свои руки — пальцы мелко дрожали. Вдруг вспомнился Азраэль, со своим предложением принять его опеку, и я, с одной стороны, пожалела о том, что так опрометчиво отвергла её, а с другой — чувствовала совершенную невозможность таким образом предать свои принципы. И теперь, если задуматься, соблюдение принципов могло обойтись мне очень дорого.
Умом я понимала, что оснований для беспокойства быть не должно, но столкновение с реальной, находящейся от меня на расстоянии нескольких ярдов, фигурой всадника, которая буквально источала из себя холодную безжалостность, вновь породила во мне волны липкого, душного страха, избавиться от которого я пока не видела никаких действенных способов. Разве что выпить успокоительного.
***
Я вернулась в комнату. Изнутри неприятно распирало ощущение переполненности энергией: со вчерашнего дня я никуда её не вливала, и теперь у меня было два варианта — пойти всё слить в землю, считай — выбросить, либо всё же воспользоваться сапфиром. Я достала кулон и подержала его в руке. Почему бы и нет? По крайней мере, если мне действительно придётся предпринимать какие-то экстраординарные шаги, типа побега или сопротивления, у меня хотя бы будет запас маны…
Цепочка была довольно длинной, и украшение повисло точно между грудей, оставляя мне возможность спрятать его под одеждой, и я, приложив палец к острию камня, влила в него весь имеющийся запас. Сапфир удивительным образом дарил мне ощущение спокойствия, подобное тому, которое у меня было в объятиях Азраэля — когда точно знаешь, что твой партнёр достаточно силён, чтобы защитить тебя от любой опасности.
Я покосилась на зеркало. Дневной свет полностью гасил яркость светильников, и у Ихтиандра, таким образом, не оставалось никаких шансов отличить моё зеркало от других. Я плотно задёрнула шторы, и комната погрузилась в полумрак. Мне стало от этого как-то даже уютнее, и я усилила это ощущение, усевшись сбоку от окна, спиной к стене. Это было похоже на эпизоды из фильмов, где героев хотели подстрелить снаружи, и самым безопасным местом было именно то, которое я себе невольно выбрала.
Не хочется жить в режиме войны, в бегах… Интересно, если на суде я заявлю, что демон не спрашивал моего согласия, мне поверят? Возьму вот, и подам заявление об изнасиловании в альтернативной космической реальности. Пусть как хотят, так и проверяют. Фух… Голова кипела от мыслей.
Во дворе зазвенел колокол, но на этот раз идти на сбор я точно была не намерена. Больше всего на свете мне сейчас хотелось куда-нибудь свалить — всё равно куда, лишь бы подальше отсюда. Я ещё немного посидела и решила, что как только все разойдутся, отправлюсь в унион Сарра — посетить кузницу, в которой практиковался Адемис.
Я уложила в контейнер два бутерброда с ветчиной, большой помидор, и, накинув рюкзачок, отправилась в путь.
***
Длинный перелёт неплохо проветрил мне мозги, и к месту назначения я добралась, уже почти пришедшая в норму. По крайней мере, той паники, которая накрыла меня при встрече с всадником, я уже не чувствовала.
Я не сразу разобралась, к которому из бревенчатых зданий мне нужно, и немного побродила по двору, осматриваясь. Из-за одной из открытых дверей, кажется, доносился отдалённый звон и неясные голоса.
Зайдя, я мгновенно попала в царство металла и огня… Три фигуры маячили передо мной в просторном помещении, заставленном различными, знакомыми и не очень, предметами. Почти у самого входа мне дорогу преградил огромный точильный круг, по стенам было развешано оружие всевозможных сортов и размеров, каменная печь жарко дышала пламенем, а посреди всей этой фантасмагории стоял здоровенный детина в фартуке, с закатанными по локоть рукавами на мускулистых, блестящих от пота руках, и ритмично долбил молотом по наковальне.