Предвидя бесполезность разборок в этом ключе, прокуратор направил своё внимание на других подозреваемых. Ещё трое демонов, стихийников огня, в этот день находились в радиусе примерного воздействия, со всеми были проведены такие же безрезультатные беседы, и Санктус, с раздражением отодвинув от себя стопку дел, встал из-за стола и подошёл к окну. Похоже, пора было направить в Обитель запрос на вторую степень дознавательных процедур…
***
Сегодня был день занятий, но в такой ситуации идти на добровольную демонстрацию уровня своей силы было равноценно смерти, и я с сожалением вынуждена была отказаться от посещения полигона. Как же мне теперь научиться управлять своим резервом? Иметь в распоряжении такую огромную мощь и не иметь возможности ею воспользоваться — это противоречие вгоняло меня просто в невыносимую меланхолию.
Пару раз я порывалась поговорить об этом с Фэлконом, но у меня не было стопроцентной уверенности, что он сохранит в тайне мои способности, если жизнь вдруг поставит его перед выбором — выдать студентку-нарушительницу властям или самому сесть за укрывательство… Даже выйти одной «в чисто поле» и лупить там по воображаемым мишеням было не вариантом, потому что так меня было ещё проще заметить.
Ральф Оуэн… Он тоже не станет рисковать Академией. Я подозревала, что если бы дело касалось только его самого, то он вполне мог бы оказать мне посильную поддержку. Но он нёс ответственность за целое учебное заведение и стоял горой за своё дело, искренне беспокоясь о том, насколько качественно будет организован процесс, и будут ли выпускники достойными специалистами. Короче, он был «папочкой», который печётся о своих «птенцах», и на другой чаше весов лежало гораздо больше, нежели его личное благополучие.
Азраэль… Вот уж с кем я больше не хотела иметь никаких дел. И вовсе не потому, что плохо к нему относилась, а именно из-за этой его вкрадчивой мягкости и совершенной невозможности его чем-то зацепить. Он всегда будет преследовать свои личные цели, а во что мне это выльется — уже невозможно было предсказать.
Согласиться на его предложение было равноценно той самой «продаже души», о которой на Земле ходили многочисленные истории. Я получу его защиту и покровительство, а взамен мне придётся предать себя. Я не была готова на такие сделки, даже под угрозой тюремного заключения. Да, я прекрасно понимала, что запою совсем другие песни, если мне реально предъявят какое-то обвинение, но пока у меня есть хоть малейшие шансы залечь на дно и не выдать себя, я не собиралась идти на подобные жертвы.
Как ни странно, у меня оставалась надежда ещё на самого Ихтиандра. С учётом его древности, теоретически он мог обладать знаниями и навыками в этой области, но когда я задала ему вопрос об энергиях, он объяснил, что его пространство не отражает никаких проявлений силы, и всё уходит словно в пустоту, и поэтому он даже не пытался это изучать, а уж тем более практиковаться. Возможно, если у нас получится его освободить, то у меня ещё будут хоть какие-то шансы на тренировку…
Я ждала вечера, чтобы поговорить с Демисом. Однако, тот вернулся уже за полночь и был совершенно не в состоянии воспринимать какую-то информацию, так что я оставила его в покое, попросив только не убегать и дождаться меня с утра.
***
— Надоело мне мотаться, я поживу у кузнеца, там есть гостевой домик, и цену он запросил чисто символическую, — сказал Демис, вручая мне ключ от своей комнаты. — Пусть у тебя будет на всякий случай, заглядывай иногда. Пыль протереть там, генеральную уборку сделать…
Я шлёпнула его по плечу с весёлым негодованием. Угу, щас, генералить буду вашу холостяцкую хибару, делать мне больше нечего… За зеркало я не собиралась в домработницу превращаться и заранее объяснила демону, что делаю ему первый настоящий заказ — за деньги.
Волнуясь за качество исполнения, я решила отправиться вместе с ним — буду контролировать результат прямо на месте, благо, как мне объяснил Демис, это займёт совсем немного времени, если мне не нужны всякие красоты, типа чеканки или художественной рамы.
Как только мы прибыли, он первым делом переоделся и совершил нечто типа разминки — согнул, разогнул и поделал ещё какие-то таинственные манипуляции с невообразимой формы истерзанной железякой, судя по всему, регулярно используемой для таких целей. Та жалобно скрипела и стонала под потоками его энергий, а под конец и вовсе разломилась на две части, видимо, уже не выдержав этих ежедневных измывательств.