Азраэль ощутил, как в паху нарастает напряжённая пульсация.
Блондинка вдруг стремительно опустилась на колени, подобралась на них к демону и, соблазнительно раскрыв ротик, начала расстёгивать на нём брюки. Когда она вытащила член, он уже был вполне в боевом состоянии, и она, взявшись за него обеими руками, взглянула вверх.
Демон молча смотрел на неё, а его грудь вздымалась при этом чуть чаще, чем обычно.
Девушка нежно сжала головку, высунула язычок и слизнула с неё прозрачную тягучую капельку. Потом, не сводя глаз с лица мужчины, обхватила её пухлыми губами и медленно начала заглатывать член, и делала это до тех пор, пока не уткнулась носом в тёмную курчавую поросль на его лобке.
Издав короткий гортанный звук и слегка дёрнувшись, она, тем не менее, насунулась на него ещё плотнее. Её лицо натужно покраснело, глаза наполнились влагой, и по щеке скатилась крохотная слезинка…
Азраэль откинул голову назад и сдавленно застонал. Сперма уже давно просилась наружу, и этот глубокий минет был, как никогда, кстати.
Блондинка, оттопырив аппетитную попку, начала медленно двигать головой, мягко поглаживая при этом мошонку.
Кажется, нужные политические связи в стране постепенно налаживались.
***
Высокая худощавая женщина стояла у камина, задумчиво глядя на языки пламени. В её гладких тёмных волосах, собранных на затылке в сложную причёску, змеилась одна-единственная белоснежная седая прядь.
Сзади послышались шаги, и в комнату вошёл молодой, атлетично сложенный мужчина в чёрной рубашке и брюках. Сильная шея, виднеющаяся в распахнутом вороте, была покрыта татуировками.
Лицо женщины осветилось тихой радостью, морщинка между строгих, вразлёт, словно крылья хищной птицы, бровей, разгладилась, и она приветственно протянула ему навстречу руки.
Мужчина подошёл, наклонился, бережно взял её за обе ладони, поочерёдно поцеловал каждую, и они обнялись. На левой руке женщины не хватало двух пальцев — мизинца и безымянного.
— Мама...
— Мой дорогой… — мать нежно провела рукой по щеке сына и улыбнулась. — Пойдём, присядем.
Они прошли вглубь зала и расположились возле небольшого кофейного столика. Демонесса взяла чайник, не спеша разлила по чашкам травяной напиток и протянула одну сыну. Тот, взяв в руки чашечку, со вздохом откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
— Как всё прошло? — спросила она.
— Как нельзя лучше, — ответил мужчина.
Демонесса кивнула и немного помолчала, поджав губы и глядя прямо перед собой. Её лицо выражало сосредоточенную решимость.
— Время ускоряет свой бег, — произнесла она, наконец, медленно. — Чувствуешь ли ты это, сын?
— Да, мама. Оно подталкивает меня в спину, словно волны прибоя… И я как будто бы готов и не готов одновременно…
Женщина отпила глоточек чая, глядя куда-то вдаль, словно наблюдая какие-то невидимые глазу картины. Потом, тихонько звякнув, поставила чашку обратно на блюдце.
— Я вижу потоки, влекущие тебя, — тихо произнесла она, — и вижу пути, которыми ты движешься к своей цели. Ничто не препятствует тебе, дорога открыта. Всё, что определяет твоё будущее, теперь зависит только от тебя самого.
Азраэль молчал. Мать была провидицей, способной предсказывать развитие событий, заглядывая далеко вперёд. В какой-то степени он унаследовал её способности, обладая инстинктивным, животным чутьём, которое не раз уберегало его в опасных ситуациях.
Эти же способности стали главным камнем преткновения между нею и отцом Азраэля, который не выдержал рядом с собой женщину, наделённую от природы подобной властью, претендующей на то, чтобы сравняться с его собственной.
Демон часто поражался недальновидности Сатаны, упустившего такую уникальную возможность, как иметь под боком личного предсказателя, к тому же искренне заинтересованного в его благополучии. Сам же он в полной мере доверялся её дару, который неоднократно пригождался ему в моменты самых сложных жизненных выборов.
Неизвестно, кем бы он вырос и каким бы стал, если бы не её близость, её наставления, её поддержка… Она всеми силами старалась смягчить гнев мужа, впадая в который, тот рисковал испепелить всё и вся вокруг, включая и самых близких существ.
Когда встал вопрос о разводе, и Сатана в бешенстве попытался сорвать обручальное кольцо с её руки, оно намертво застряло, и тот, раздираемый жгучей ненавистью, не нашёл иного решения, кроме как отрубить ей два пальца. В этот момент женщина окончательно поняла, что её супруг никогда не сможет поменяться, и оставила надежду на примирение.