Мы ещё немного обсудили демона и его практику у кузнеца, потом я вспомнила про Зоар и объяснила, что его невозможно переписать, а сказку я успела прочитать только одну, и вряд ли она поможет ему хоть что-то определить.
Ангел нахмурился и уткнулся взглядом в сцепленные на столе руки, и я поняла, что сейчас он мне выдаст какую-то новую информацию.
— Я был прав, — наконец проговорил он. — И я не знаю, что мне с этим делать.
«Мдаа…» — подумала я. — «Значит, Алонзо окончательно тронулся умом…»
На Земле в таких случаях есть специально предназначенные для этого учреждения, а вот с Небесами всё было гораздо сложнее. Ни для ангелов, ни для демонов не существовало хоть сколько-нибудь эффективных средств даже для симптоматического лечения расщепления разума, а уж про терапевтическую работу с больными и вовсе речи не шло.
Так что, если кто-то имел несчастье сойти с ума, ему грозил только один исход — пожизненное заключение в тюрьму. В которой он так и проводил остаток своих дней, погружённый в безумие, пока родственники, истерзанные состраданием, борющимся с совестью, наконец, не набирались решимости дать разрешение на неизбежную эвтаназию. Сумасшедший бессмертный, в отличие от людей, был абсолютно неизлечим.
Поэтому бездна печали Криса была мне совершенно ясна. Он стоял перед страшным выбором — либо собственноручно обречь отца на смерть, либо позволить ему и дальше творить чёрные ритуалы, могущие обернуться для окружающих и для него самого непредсказуемыми последствиями…
— Давай ты сейчас просто ляжешь спать, а утром мы с тобой об этом снова поговорим, — предложила я, зная, что сейчас никакие слова не обладают такой силой, чтобы хоть как-то его утешить.
Крис обречённо кивнул. Моё сердце сжалось. Тяжело было видеть страдания друга, а ещё тяжелее понимать, что ничем не можешь ему помочь.
Я постелила ему на нашей с Мири кровати, а сама пошла ночевать в комнату Демиса.
***
Он был красив, этот парень… Голубые глаза, длинные светло-русые волосы, волевой подбородок…
Я собрал в кулак свою растрёпанную бороду и остро пожалел, что у меня нет возможности побриться.
С чего я, собственно, взял, что она отдаст своё предпочтение именно мне? Он был намного привлекательнее и, кажется, ближе к ней по возрасту, чем я…
До сего момента я почему-то не задумывался об этом, и даже когда она сказала, что у неё была с кем-то интимная связь, соединившая Свет и Тьму, моё сердце осталось совершенно спокойным.
Но сейчас, когда он спал в её постели, и я видел, как он раздевался перед сном, обнажая отлично сложенное тело, укол странного чувства вонзился мне под дых, заставляя неподвижно застыть перед её зеркалом, не имея сил уйти…
Что, если это был именно он?..
Я согнулся от боли, обхватив себя руками и вонзив ногти в плечи.
Почему именно сегодня? Именно в тот день, когда я, сам того не ожидая, обнаружил заветное зеркало и, окрылённый переполняющей меня надеждой, летел к ней, чтобы сообщить радостную весть?..
Почему же так больно…
Глухое рыдание вырвалось из моей груди, тут же угаснув в спазме сжатых лёгких — мне трудно было дышать.
Кассандра…
Я отчаянно хотел увидеть её, перекинуться хотя бы парой незначительных слов, чтобы прочитать её взгляд, чтобы понять, что всё по-прежнему, что… Чтобы что?
Я не понимал, что со мной происходит. Ум говорил мне, что у меня нет никаких оснований претендовать на неё, ведь мы знакомы совсем недавно. А если даже и давно — всё равно она свободна и имеет полное право делать что угодно — передумать, оставить меня, возненавидеть меня, забыть обо мне…
Но сердце, с каждым своим ударом, корчилось в новом спазме боли, и я не мог вдохнуть между этими приступами, беспомощно открывая рот в тёмной воде и наполняя пространство беззвучным криком…
Я сумел поймать секундную паузу между этими волнами и закричал по-настоящему. Закричал, чтобы хоть как-то облегчить себе это невыносимое ожидание, чтобы не предстать перед ней безумцем, требующим от неё объяснений, чтобы не причинить ей страданий своими нелепыми вопросами…
Я смогу. Я просто обязан. Я не имею права нарушить это хрупкое чувство, которое расцветало между нами, как горный цветок, не ведающий взгляда человека. Эдельвейсы…
Я и сам не знал, почему я помню эти редкие, похожие на звёзды, цветы, ведь я никогда их не видел…
Откуда я знаю вас, эдельвейсы?..
23. Молния
Когда я утром вернулась в комнату, Крис был уже одет и готов к выходу.