— Что нового мать может сообщить мне? — удивилась я, сложив руки на груди. — Возможно, это очередная уловка, чтобы сбежать…
— Мы тоже так подумали, принцесса, — согласилась со мной Диара, поправив волосы. — Но Лилит жила в Раю и сумела сбежать оттуда, так может, ей и впрямь известна какая-то информация? Она твердит об этом уже несколько месяцев, и если бы не желание помочь Эржи, я бы не нарушила приказ Повелителя и не явилась за вами, но… она была и моей подругой, принцесса, поэтому помочь ей — мой долг.
— Так значит, отец не знает?
— Охрана доложила ему о желании Лилит увидеть свою дочь, однако мессир решительно против вашей встречи. Он считает, что она может навредить вам и пытается уберечь. Моя преданность Повелителю не знает границ, но я больше не могу молчать. К тому же темница защищена от любых чар, а клетка ослабила Лилит, что она не способна причинить вред даже себе.
— Если отец узнает, что ты здесь, он воспримет это как измену, — сказала я, вперив взгляд в демоницу. — Он может уничтожить тебя, надеюсь, ты это понимаешь.
— Я решила рискнуть, — ответила Диара, едва слышно. — Простите, если зря потревожила вас, принцесса.
Я ничего не ответила, опустив взгляд и уставившись на дорожку под своими ногами. Мать была последней, кого бы мне хотелось видеть, однако я знала Диару, которая не нарушила бы запрет и не явилась за мной без крайней необходимости. Если Лилит хочет со мной поговорить, возможно, у неё и впрямь есть для меня нужные сведения. К тому же Диара права, однажды матери удалось покинуть Эдем, пусть это и закончилось для неё проклятием. Возможно, она сможет помочь Эржебет выбраться из Рая с наименьшими потерями. Ради подруги я готова на всё, даже позволить матери сбежать из охраняемой темницы, чего бы мне это ни стоило.
3
Перемещение в Ад произошло мгновенно. Только мы стояли в парке, а спустя пару секунд оказались возле лестницы, ведущей в темницу. Кивнув Диаре, я спустилась по высоким каменным ступеням и потянула на себя тяжёлую железную дверь. В коридоре царил полумрак, однако камера матери оказалась освещена в достаточной мере, чтобы чувствовать себя комфортно даже в тех условиях, в которых она находилась. Лилит сидела за изящным дубовым столом и раскладывала карты Таро по деревянной поверхности.
— Я знала, что ты придёшь, дочь моя, — сказала она, не поднимая головы. — Обнимешь мамочку?
— Если только мысленно, — ответила я, замерев перед железной решёткой. — Ты прекрасно знаешь, что мне не по силам открыть дверь. Велиал запечатал её, чтобы не допустить твоего побега.
Лилит взглянула на меня, перетасовала колоду и вытащила одну из карт. Следом за ней появились ещё две, которые она положила с краю стола.
— Твоя подруга жаждет вернуться к вам, — сказала она, добавив ещё несколько карт. — Только её не отпускают. Сейчас она в расстроенных чувствах, но огонёк надежды всё ещё тлеет в груди. Ей не позволят выйти за ворота Рая, дочь моя, так что вряд ли вам когда-либо суждено встретиться вновь.
Я положила ладони на железную решётку, чувствуя жар, исходящий от металла, и уставилась на мать. Она сильно изменилась с того дня, когда мы виделись в последний раз. Золотистые волосы потускнели и лежали на плечах соломенной паклей, а лицо утратило былую красоту. Лилит выглядела изнемождённой, будто нахождение в клетке не только вытягивало из неё силы, но и постепенно убивало. Хотя если быть предельно честной, камера Лилит считалась достаточно комфортной для проживания, — отец позаботился о том, чтобы его бывшая любовница ни в чём не нуждалась. В какой-то мере я скорбела о тяготах, выпавших на долю матери, но ничем не могла ей помочь.
— Я всего лишь хотела спокойной жизни, — сказала Лилит, собрав карты в стопку. — Но ни в Раю, ни в Аду мне этого не дали. Сначала ангелы прокляли меня за непослушание, затем твой отец изгнал, будто наша связь ничего для него не значила. Разве плохо, что я желала освободиться и жить, как все нормальные люди без оглядки на прошлое, без страха вернуться в эту ужасную темницу?
— Ты хотела убить Эржи, чтобы освободиться от проклятия, — напомнила я, сев на пол рядом с решёткой. — Ты едва не убила меня, приставив мне к горлу кинжал. Ты стала слишком опасной, чтобы спокойно разгуливать по свету.