Сейчас вспоминая этот разговор, я думаю, насколько удобнее мне было жить среди демонов. Они оказались куда честнее и порядочнее, чем мои собратья-ангелы. Или же я просто принимала за чистую монету то, что хотела. Я уже ни в чём не уверена, даже в правильности собственных решений. То ли сеансы очищения начали приносить плоды, то ли я сама запуталась и не понимаю, куда двигаться дальше.
— Так и знал, что найду тебя здесь, Элизия, — рядом со мной сел молодой мужчина с аккуратно подстриженной бородой и светлыми кучерявыми волосами. В руках он держал небольшую корзинку, какие на Земле чаще всего используют для пикников. — Разрешишь составить тебе компанию?
Я даже подскочила от неожиданности, не зная, то ли делать реверансы, то ли просто вежливо поздороваться, ведь не каждый день к тебе является советник Господа с потребительской корзиной в руках и предлагает составить компанию. Тех, с кем он общался можно пересчитать по пальцам одной руки, с чего бы мне выпала подобная честь?
— Д-да, конечно, — пробормотала я, позволив Метатрону сесть рядом со мной. — Не ожидала вас здесь увидеть.
— Меня не часто встретишь, праздно разгуливающего по Саду, ввиду множества дел, но, когда я свободен, то люблю сидеть здесь и предаваться разным думам. Полагаю, ты занята тем же, не правда ли?
Я лишь пожала плечами, не собираясь признаваться в истинных помыслах, однако почему-то ответила:
— Сама не знаю. После пребывания на Земле и в Аду во мне что-то изменилось. Я больше не та Элизия, которую все знали, но они очень хотят её вернуть. Наверное, если бы меня приняли такой, какая я есть, было бы проще.
— Я следил за тобой на Земле, — он достал из корзинки белое покрывало и расстелил его между нами. Следом появились кусок мяса, хлеб, сыр и бутылка вина. — Ангелы часто идут работать в больницы, там они сильнее всего ощущают связь с Господом. Он направляет детей своих, помогает им в сложнейших ситуациях, даже если они не помнят ничего из своего прошлого. Ты была светлейшим ангелом, Элизия — лучшим из лучших — мы все гордились твоими успехами. Когда ты захотела стать человеком, то сохранила в себе доброту сердца и чистоту помыслов, именно поэтому Господь не отвернулся от тебя тогда и продолжает поддерживать сейчас.
— Но Он бросил меня, — напомнила я, взглянув на Метатрона сквозь полуопущенные ресницы.
— Твоя любовь к демону сильна, дитя, но нарушает древние законы. Равновесие — шатко, и любой сдвиг может привести к катастрофе. Готова ли ты поставить на кон человечество?
— Неужели одна любовь может нарушить равновесие? — спросила я, отщипнув от ломтя хлеба кусочек и покатав его пальцами. — Неужели моё заключение способно спасти мир от катастрофы? А если вы ошибаетесь, и моя боль ляжет на чашу весов, приблизив Апокалипсис?
— Не проверишь — не узнаешь, — отозвался архангел, отправив в рот большую красную клубничину. — Но я верю в то, что любовь спасает мир, а не губит. Ты согласна со мной?
Я медленно подняла голову, не понимая, к чему он клонит. Если таким образом пытается донести до меня, что нельзя опускать руки, разве не должна я прислушаться к тому, кто говорит словами Бога? Только как бороться против Гавриила, Чармэйн и других ангелов, считающих, что мне пора забыть о Велиале и думать об общем благе? Или Метатрон готов встать на мою защиту и объявить всем волю Божью?
— И что вы предлагаете? — осторожно спросила я, опершись ладонями о землю. — Сброситься вниз, как когда-то сделал Падший?
— Боюсь, тебе это не поможет, дитя, — покачал головой мужчина, коснувшись пальцами бороды. — Люцифер был уверен в своей правоте и находился в зените силы, но и он лишился крыльев, а вместе с ними и благословения. Многие его соратники погибли, потому что в какой-то момент усомнились в правильности своего решения. Для тебя падение — смерть, Элизия. Не думаю, что такого возвращения ты жаждешь.
— И что мне делать?
Метатрон вновь взглянул на меня, и в его синих глазах отразилась горечь сожаления. Кем он видел меня? Наивной девчонкой — вчерашним человеком — верящим в любовь и мечтающим о счастье, или ангелом, способным забыть о глупостях и принять свои обязанности?