— Метатрон вернул мне крылья.
На лице Велиала мелькнуло и пропало удивление, а затем он крепче прижал меня к себе, заставив ойкнуть от неожиданности. В кольце его рук я чувствовала себя дома, поняв и приняв для себя, что Эдем больше никогда не заменит мне этого ощущения. Неважно ангел я, демон или человек, главное, что мне хорошо с Велиалом, и он разделяет мои чувства.
— Неожиданно, — ответил парень, положив подбородок мне на макушку. — Значит ли это, что сам Господь благословил наши отношения?
— Сомневаюсь, — засмеялась я, отправив в рот виноградинку. — Они дали мне возможность выбрать свой путь, но для этого мне нужно было встретиться с тобой, чтобы решить, какой дорогой следует идти.
— И что же решила ангельская госпожа?
— Эй, не издевайся, — воскликнула я, толкнув Велиала в бок. — Ты ведь знаешь, что я хочу остаться рядом с тобой навсегда.
— Это я и хотел услышать, — ответил он, поднеся мою ладонь к губам и запечатлев на ней поцелуй. — Потому что больше я тебя не отпущу и не позволю им забрать обратно в ангельскую святыню.
Я лишь улыбнулась, почувствовав, как разливается тепло под кожей. Больше всего мне хотелось уйти вместе с ним, ведь Метатрон понимал, чем грозит моё возвращение на Землю. Он не просто так отдал мне крылья, позволив встретиться с Велиалом. Метатрон — единственный (ну, может, после Бога), кто поверил в меня и дал мне возможность быть собой. Он не требовал увеличения сеансов очищения, не агитировал на послушание и вечное служение ангельским заветам, а просто дал мне то, в чём я больше всего нуждалась. Разве могла я подвести его доверие и сбежать, зная, чем всё это грозит для меня и человечества? Меньше всего нам всем нужна война между Адом и Раем, где погибнут миллионы невинных, только потому, что один ангел влюбился в демона, и тот ответил ему взаимностью.
— Я должна вернуться, — помедлив, сказала я, сжав его пальцы в своей руке и надеясь на ответную поддержку. — Прежде чем я окончательно покину Рай, мне нужно донести до ангелов, что наши отношения не нарушат равновесие. Я не хочу остаток вечности скрываться от возмездия, ведь тогда это будет не жизнь, а проклятие. Я боюсь повторить судьбу Лилит. Боюсь навредить собственным детям, которых постигнет та же участь.
— Я смогу защитить тебя, Эржи, — Велиал убрал с моего лица выбившуюся прядь волос и прикоснулся лбом к моему лбу. — Тебя, наших детей и наше право на неприкосновенность.
— Я верю тебе, — прошептала я, зарывшись пальцами в белокурые волосы. — Но должна хотя бы попытаться решить всё мирным путём. Крылья у меня больше не отнимут — их можно отдать только добровольно, и я смогу возвращаться на Землю для встречи с тобой. Дай мне ещё немного времени, прошу.
— Когда вернёшься, ты знаешь, где меня найти, — ухмыльнулся Велиал, и мне вновь захотелось поцеловать его в эти насмешливые губы. — Кстати, ты в курсе, что я ждал тебя два года? Разве мне не положена награда?
— Всё, что захочешь, — отозвалась я, подавшись ему навстречу и почувствовав горячие пальцы на своей коже.
Велиал поцеловал меня, и всё остальное перестало существовать. Были только мы во всём целом мире.
Глава 5 Эржебет
«Много ль нас, живущих на этой грешной земле,
могут с уверенностью сказать: — Я живу, как Бог велел?!»
(Пётр Квятковский)
1
В Рай я вернулась, когда на Земле занимался рассвет. Мне до последнего не хотелось расставаться с Велиалом, и он всячески уговаривал меня сбежать с ним хоть на край света, где ангелы никогда нас не найдут, но я не собиралась играть с ангелами в прятки, если это рано или поздно приведёт нас всех к войне. Нужно решать проблему мирным путём, другой вариант мне рассматривать не хотелось. К тому же сбежать я всегда успею, ведь моя магия и крылья при мне (если, конечно, ангелы не сработают на опережение и не упрячут меня в темницу, прежде чем я успею сделать ноги, но об этом думать не хотелось).
В Саду ничего не изменилось, ведь благодаря разнице во времени я будто бы даже не покидала пределы своей райской тюрьмы. По крайней мере, я очень надеялась, что моё исчезновение осталось незамеченным, и сюда не бегут ангелы во главе с Гавриилом, чтобы отправить меня в небесную темницу за своеволие. Браслет, охватывающий запястье, жёг кожу уже несколько часов, но если до этого мне удавалось терпеть боль, то теперь он раскалился до предела, что заставляло меня морщиться и закусывать губу, пока я бежала к круглой комнате, чтобы другая пытка заменила эту.