— Элизия, если не ошибаюсь, — сказала она, заняв кресло за столом. — Меня зовут Флорентина.
— Элизия, — согласно кивнула я и, дождавшись позволения, села напротив женщины. — Но предпочитаю, чтобы меня называли — Эржебет.
— Ах да, слышала. Имя, данное тебе демоницей в Аду, — закивала головой дама с улыбкой. — Нельзя отречься от своего имени, дорогая, тебе ли не знать. В имени заключены мощная сила и великое знание, от которых не отказываются по доброй воле. Ты больше не потерянная девчонка, не сотрудница Адской Канцелярии. Ты — нечто больше, Элизия. Пора понять и принять это.
— С некоторых пор я не знаю, кто я. Не человек, не ангел, не демон.
Флорентина вытянула руки на столешнице, продемонстрировав мне пустые ладони. Я чувствовала себя, словно на сеансе у психотерапевта, что не радовало, ведь подобные разговоры порядком приелись за последние несколько месяцев, и вызывали только раздражительность.
— Я не готова к разговору по душам, если вы задумали именно это. Просто обозначьте мне мои обязанности, и я пойду. Если здесь такой же бардак, как в Аду, то я не разгребусь до второго пришествия.
— Помнится, Лилит вела себя также, когда кто-то из нас нарушал её личное пространство. Она считала, что раз Бог создал её наравне со всеми, то это делает её особенной. Лилит отказывалась подчиняться правилам, на всё имела своё мнение и мнила себя высшим существом. Адам совершил ошибку, попытавшись укротить её гордый нрав, чем только оттолкнул от себя. Люцифер поступил мудрее, и Лилит доверилась ему, найдя в нём поддержку и друга. Не повторяй её ошибок, Элизия. Любовь к сыну Люцифера уничтожит твою душу, и обратного пути не будет.
— Может, всем стоило оставить Лилит в покое? — спросила я, вспомнив свою случайную знакомую, из-за которой мне пришлось умереть и отправиться в Ад. — Если бы вы её не прокляли, она не стала бы искать возмездия. Почему вам нужно всё контролировать, когда намного проще отпустить и смотреть, как развернётся ситуация?
— Тебе не стоит отрекаться от своих собратьев, Элизия. Любовь не вечна. Любовь к демону — тем паче. Чем быстрее ты поймёшь это, тем лучше. Мы не враги тебе, но наше терпение не безгранично.
— Именно поэтому меня дважды в день заставляют проходить сеансы очищения? — хмыкнула я, сложив руки на груди. — Чтобы я быстрее поняла, что любовь не вечна? Неплохой метод, ничего не скажешь, варварский только.
— Я изначально говорила Гавриилу, что сеансы — плохая идея, однако он решил по-своему. Поняв, что совершил ошибку, он отправил тебя ко мне, чтобы я занялась твоим перевоспитанием.
— Он любит перекладывать обязанности на других, — отозвалась я. — Но давайте договоримся: вы не лезете ко мне с нравоучениями, я в свою очередь добросовестно выполняю свою работу. Все останутся довольны.
— Ладно, — как-то слишком быстро согласилась Флорентина, будто и сама не горела желанием быть чьим-то психотерапевтом. — Будешь разбирать договора шесть дней в неделю, ничего сложного, к тому же принцип тебе уже знаком.
Она встала и направилась к выходу, я последовала за ней. Все сотрудники уже заняли свои места и перебрасывались ничего не значащими фразами, однако стоило нам появиться, тут же умолкли. Сделав вид, что не заметила заинтересованных взглядов, я сосредоточилась на Флорентине.
— …конечно, здесь не будет договоров о продаже душ, ведь это не наша инстанция. Мы рассматриваем всё, что забраковали в Аду, а также личные обращения к Господу, — мы подошли к одному из столов, на котором ровными стопками высились листы бумаги. — Просьбы об исцелении отправляются в первую папку, материальных благах — во вторую, остальное — в третью. В конце дня отчёты по первой папке сдаются лично мне, со второй разбирается Наоми, а третью мы обычно утилизируем.
— Без рассмотрения?
— Верно! Ещё вопросы?
— Почему мы не исцеляем смертных, хотя к нам поступает множество молитв? Почему позволяем детям умерать в столь юном возрасте?
— Чтобы напомнить людям, что ничто не вечно. Мы не можем помочь всем, Элизия, тебе ли не знать.
— Но разве ангелов не должно отличать милосердие и желание помочь всем нуждающимся, тем более мы способны на это? Оказавшись в Аду, я часто задавалась этим вопросом и не находила ответов, теперь же… Почему мы не делаем чего-то по-настоящему важного вместо того, чтобы решать собственные проблемы? Когда Рай превратился в жалкое подобие себя?