Ринат не догонял меня, будто понимал, что это бесполезно. Скрывшись из вида, телепортирую в квартиру на Новом Арбате. Упав на постель, я бью кулаком по подушке и разражаюсь отборной бранью, ругая себя на чём свет стоит.
Хьюстон, кажется, у нас проблема. Мне нельзя влюбляться в смертного.
Глава 7 Ребекка
Это только в кино злодеи выглядят так же, как их душа.
А в жизни часто наоборот: чем больше демонов внутри,
тем больше ангелов снаружи.
(Татьяна Коган. «Персональный апокалипсис»)
Восьмой день я пялилась в телевизор, даже не осознавая толком, что смотрю. Мне не хотелось с кем-либо разговаривать, есть, пить или спать. На самом деле демоны не нуждались в пище или сне, чтобы нормально функционировать, но кто в здравом уме откажется от вкусной еды, хорошего вина, секса? Всё же мы не ангелы с их правильным мышлением, где нет места личной выгоде.
— Ничего рассказать мне не хочешь? — спросил Велиал, едва угасли огненные всполохи. — Что за чертовщина с тобой творится с тех пор, как ты вернулась от отца?
— Всё в порядке, — пробурчала я, даже не повернув головы в сторону брата. — Просто, наконец-то дошло, что в нашей семье до меня никому нет дела. Хочешь отправить обратно в Ад? Дерзай, меня здесь больше ничего не держит.
— Может, расскажешь мне, Бекки?
Он называл меня так, когда я была совсем маленькой. Тогда моё полное имя казалось всем претенциозным, неподходящим мне, вот брат и придумал другое. Прошло много сотен лет, прежде чем я сумела избавиться от этого дурацкого прозвища, больше подходящего домашнему питомцу, нежели дочери Дьявола.
— Что сказал тебе отец?
— Будто бы не знаешь, — отозвалась я, не глядя на брата. И без того ясно, что он волнуется из-за моего странного поведения, но и объясняться не особо хотелось. Особенно после всего, что я узнала от матери. — Он не сказал мне ничего нового, впрочем, но ты ведь уже в курсе, да?
— Ты не должна была к ней ходить, Бекки. Лилит опасна, и ты могла пострадать…
— Моя мать сидит в темнице, Вел, — мой голос прозвучал слишком резко, заставив поморщиться, ведь я не планировала реагировать столь эмоционально. — И не может причинить мне вреда. Только за свои грехи она там находится или за чужие? Не расскажешь?
— Не понимаю о чём ты, — на лице брата не дрогнул ни один мускул, но я слишком хорошо его знала, чтобы понимать, когда он лжёт. — Ты не хуже меня знаешь, почему Лилит находится в темнице…
— Как оказалось, я не так хорошо осведомлена, — вскинула я бровь. — Знаешь, мать сказала мне, что не собиралась убивать Эржи, ей это было не нужно. Я много думала над этим и поняла, что она говорит правду. Моя мать импульсивна до одури, всегда такой была, так зачем ей упускать шанс убить Эржи? Не в её духе отпускать свою жертву, полагаясь на волю случая. Значит, всё было совсем не так, как преподнесли вы с отцом. Почему Эржи оказалась в Аду, Вел? Какие скрытые мотивы ты преследовал, убив её?
Велиал взглянул мне в лицо, но ничего не ответил, что ещё больше укрепило меня в моих подозрениях. Если он не хочет ничего рассказывать, я сама докопаюсь до истины. Не в моих правилах отступать на полпути.
— Тебе не нужно лезть в это дело, Бекки, — наконец, отозвался Вел, отчего внутри меня закипел гнев. — Мы с отцом во всём разберёмся. Лилит больше не причинит тебе вреда…
— Ты сейчас серьёзно?! — вскричала я, подскочив и уперев руки в боки. — Уходишь от моих вопросов, лжёшь, будто я не достойна правды. Какого чёрта, Вел?! Почему бы просто не сказать мне, как всё было на самом деле?
— Не моя вина, если ты не желаешь слышать правду. С каких пор я должен оправдываться перед тобой? — высокомерно заявил он, прищурившись. Сейчас Велиал больше походил на отца, чем когда-либо. Достойный преемник Дьявола.
Краска бросилась мне в лицо, ведь впервые брат разговаривал со мной в таком тоне. Неужели мать права, и я всё это время обманывалась, доверяя не тем? Даже не верится, что я могла быть настолько наивной, если думала, что мне тут же расскажут всю правду, стоит об этом попросить. Почему-то я не придумала ничего лучше, чем телепортировать из квартиры, оставив брата в одиночестве. Это можно назвать побегом, но другого выхода я не видела.