Невидимые цепи звенят, жёстко приковывают к полу, как бабочку к доске. Сверкающий потолок заслоняет напряжённое лицо высшего служителя, взявшего на себя роль палача. Не так я мечтала однажды встретить его...
— Да будет вторая жертва!
Он садится на мои ноги и хватает за запястье, возносит клинок, и острая боль обжигает мою кожу. Я могу только выть сквозь сжатые зубы, но не могу пошевелиться. Вторую руку пронзает такая же жгучая, как раскалённый металл, боль.
Перед глазами всё красное. В ушах шумит, и я слышу только бешеный стук своего сердца. Запястья горят до самых костей, и страшно представить, во что превратились мои руки. Издалека слышу пронзительные крики, и понимаю, что они исходят от меня.
Вновь гудящий голос звучит в ушах, страшные неизвестные слова врезаются в сознание, и тёмное, холодное присутствие чего-то колоссального и бессмертного окутывает животным ужасом. Трясётся пол, или трясёт меня? Уже не могу понять. Мне кажется, что вот-вот я умру, не дождавшись клинка в своём сердце.
Сквозь шум, заложивший уши, слышу рокочущий, леденящий душу голос.
— Что тебе ещё нужно? Судьбой решено, что твой мир умрёт.
— Умоляю! — на фоне пробирающего до костей рычания демона, голос служителя кажется тонким и плоским. — Прошу, дайте нашим воинам толику силы, и мы переменим судьбу!
Вместо ответа раздаётся потусторонний, жуткий смех.
— Ты жалок... Показывай плату.
Моё дыхание прерывают безмолвные рыдания, когда высший служитель, которым я когда-то восхищалась, хватает меня за короткие волосы и поднимает с пола. А я даже не могу шевельнуть руками и остановить его — я их совсем не чувствую.
— Эта падшая женщина запятнана всеми известными грехами! — дребезжит его голос. — Заберите её душу, делайте с ней всё, что хотите!
Слёзы не останавливаются, а дрожь лишь усиливается, когда служитель бросает меня на землю. Я больно ударяюсь щекой, но это уже не волнует. Неожиданно приходит мысль, что множество людей могли так умереть на алтарях — не совершив ничего плохого в жизни, преданные и оболганные, с горькими слезами от незаслуженных страданий.
И ответственность за них, боль за них обрушивается мне на плечи с новой силой, я не могу больше сдерживать рыданий, рвущихся из груди.
Даже если не я их казнила, я виновата своим молчанием, своим смирением, тем, что никогда не пыталась этого остановить.
Наверное, я действительно заслуживаю такую смерть.
— Забавно... — рокочет голос, от которого хочется закрыть уши. Я сворачиваюсь в комок на полу, пытаясь укрыться от него хоть как-то. — Ты меня обманываешь, смертник?
3
— Что? Нет! — кричит тот, и вдруг ощущение чего-то огромного и непостижимого тает, раздаются размеренные шаги возле моей головы. Я прячу лицо в колени, отворачиваюсь к полу, боясь увидеть того, кто приближается ко мне.
Сердце дрожит от страха, а дыхание срывается. Неожиданно глубокий, но похожий на человеческий, голос звучит прямо надо мной.
— Ты что, принёс... девственницу? Святошу, которая члена ни разу не видела?
Он вдруг начинает смеяться, и раскатистый хохот демона заглушает слабый голос служителя. Мне так неприятно и стыдно. Я не хочу слышать эти мерзкие слова. Если бы могла двигать руками, то зажала бы уши так сильно, чтобы было слышно лишь шум моей крови. Слёзы больше не обжигают лицо, потому что щёки от унижения теперь горячее слёз.
— Грешница, говоришь, — демон смеётся как-то иначе, и жуть пронизает тело. Голос перемещается куда-то в сторону, и раздаётся хрип. — Считаешь меня дураком? Ты притащил служительницу Неба.
— Нет! — раздаётся задушенный фальцет служителя. Кажется, будто сейчас произойдёт что-то ужасное, и всё моё тело застывает, как камень. — Мне сказали!..
От громкого звука, словно на пол кинули мешок картофеля, я вздрагиваю всем своим существом. Шаги приближаются ко мне. Почти не дышу.
Вибрирующий голос раздаётся прямо над ухом:
— Не померла ещё от страха? Маленькая служительница.
Словно зверёк перед змеёй, пытаюсь притвориться мёртвой. Но холодное касание к ранам на запястьях вырывает изо рта тонкий, испуганный всхлип.
Боль снова разгорается, поднимаясь до самых плеч.
Я стараюсь заглушить голос и плакать бесшумно, но получается плохо.
«Пожалуйста, убейте меня сразу, не мучайте, пожалуйста», — бьётся мысленная мольба, непонятно к кому обращённая — к небесам или демону надо мной.
— Глупое создание, — негромко бормочет демон. — Тебя разве есть за что убивать?