Тогда где я?
Дыхание и сердце потихоньку возвращаются в норму, лишь теперь я чувствую тянущую боль в руках. В красной темноте пытаюсь разглядеть их — и вижу, что запястья обтягивают бинты.
Сердце падает, надежда растворяется... Жертвоприношение не было сном.
Я стараюсь выдержать боль, с которой обрушилось на меня осознание всего произошедшего. Но видит Небо, это самое трудное, что я когда-либо делала. Кажется, если я попробую вспомнить детали своей казни, меня полностью поглотит отчаяние, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на реальности.
Руки настолько бледные, как будто светятся в темноте. Боль пронзает их, стоит двинуть кистями, но если оставить руки в покое, то боль затихает и становится терпимой.
Только теперь замечаю, что одета уже не в ту грязную робу, в которой меня привели на жертвоприношение. На мне белое закрытое платье, так похожее на одежду служительниц. На плечах даже покоится накидка, совсем как те, что мы носили в родном храме. И тело кажется... чистым. Нет ощущения липкой стягивающей грязи на коже.
Сомнения вновь появляются в душе. Может, я всё-таки дома? Сёстры вымыли и переодели меня?..
Тот демон...
Я давлю крупную дрожь, пронёсшуюся по спине. Тот демон, должно быть, вернул меня в один из оставшихся храмов. Обычно они не принимают людей с улицы... но, может, он объяснил им, что случилось?
Отчаянная надежда вспыхивает в глубине души, и я привычно соединяю руки в молитвенном жесте, несмотря на жгучую боль. Но только первые слова небесной песни звучат у меня в голове, откуда-то доносится чужой голос:
— Если тебе настолько не нужны руки, я могу всё-таки избавить тебя от них.
Замираю. Нет — застываю, как статуя. Под бинтами медленно разливается горячая боль, и я понимаю, что из ран идёт кровь.
Со скоростью стрелы я падаю на бок и накрываюсь одеялом с головой, стараясь даже не дышать.
Раздаётся смех, звенящий и демонический.
— Я уже знаю, что ты не спишь.
Но я не притворяюсь спящей. С момента, как его голос прозвучал, всё во мне потребовало, чтобы между мной и этим существом был хоть какой-то барьер. Даже такой жалкий, как тонкое одеяло.
Нам говорили, что демоны вселяют бесконечный ужас одним своим видом. Чудовищные создания, их лик противоположен светлому и доброму лику богов, они воплощение смерти и греха. Всё самое скверное, всё самое страшное отражается в их виде, и я понимаю, что если одно его присутствие рождает во мне желание замереть, словно перед хищником, то посмотрев на него, я наверняка увижу самые тёмные свои кошмары.
Я не хочу их видеть. Никто бы не захотел!
Постель прогибается под чужим весом, и холод дотягивается до меня даже через одеяло. Каждая мышца начинает дрожать в попытке согреться. Словно я лежу зимой посреди улицы, не имея ни накидки, ни плаща, ни даже самой тонкой одежды.
Одеяло распахивается, оставляя меня лежать, свернувшись. Жуткий холод неожиданно тает, и я перестаю трястись, лишь обнимаю себя за плечи.
— Вот так ты благодаришь своего спасителя? — в угрожающем тоне слышится что-то ещё... как будто демону на самом деле смешно. — После того, как уберёг тебя от смерти?
И несмотря на страх, давя в себе ужас, вышколенная строгими правилами, привыкшая слушаться, я размыкаю губы и выталкиваю сиплые слова:
— Простите, — а потом: — Спа... спасибо.
Вместо ответа раздаётся смех, перерастающий в хохот. Я не знаю, что сказала смешного, но только безумец на моём месте осмелился бы спросить.
— Смешная девчонка! — отсмеялся демон. — Ты даже не знаешь, что тебя ждёт, но всё равно благодаришь меня!
Разве он сам не сказал мне, что нужно выразить признательность?
— Такие покорные служительницы Неба... Боги — просто идиоты, раз до сих пор не спустились на землю, чтобы насладиться вашим послушанием!
Смысл его слов ясен мне не до конца. Но они напоминают о его фразе там, в храме: «Давно хотел попробовать такую, как ты».
Значит, он поглотит мою душу? При этой мысли я безуспешно сглатываю тошноту. А зачем привёл сюда — неужели чтобы помучить подольше? От страха перед возможными пытками готова расплакаться, но сдерживаю себя, не желая его злить.
— Слова я от тебя получил, — рокочет он прямо надо мной, и я чувствую, как тяжёлая рука проминает простынь и подушку возле моей головы. — Но даже взгляда не удостоился... думаешь, это справедливо?
Холодные цепкие пальцы хватают меня за лицо и плечо, резко поворачивают, я даже не успеваю отреагировать. Дыхание срывается, а я крепко закрываю глаза.
— Какое неуважение, — рычит демон, заставляя меня вздрогнуть. — Если не хочешь пользоваться глазами, могу избавить тебя и от них.