Я не могу отвести взгляд, как будто он удерживает мою волю в своих когтях. Хочется отвернуться, но не получается двинуть головой. От страха нет даже слёз, просто сковывающие холод и слабость.
Демон наклоняет голову, щурит глаза, а его ладонь добирается до моего горла. Сжимает несильно, но когти царпают кожу, словно тонкие лезвия. Я делаю судорожный вдох, как будто последний.
— Я тебе говорил идти спокойно, — обманчиво тихо и мягко говорит он, а улыбка порочного наслаждения не покидает его губ. — Ты никогда не слышала, что, встретив хищника, нельзя обращаться в бегство?
Он приникает к моей шее, втягивает воздух и выдыхает раскалённый жар.
— Бегство пробуждает инстинкт охоты.
Когда он произносит эти слова, я могу поклясться, что его клыки на долю секунды прикасаются к месту, где заполошно бьётся вена.
— Ты аппетитная, но ещё недостаточно сладкая, — доносится до меня его шёлковый голос. Он поднимается выше и смотрит мне в глаза, его лицо в считанных сантиметрах от моего. Проводит ладонью от горла к лицу, и коготь большого пальца проходит по губам, едва не раня их. — Недостаточно сладкая... Как лекарство, которое попытается выжечь мою скверну, если его съесть. — Он усмехается, будто его рассмешили собственные слова. — А мне нравится быть демоном. Иначе бы я им не стал.
Он поднимает меня за талию, ставит на ноги, но мне всё равно приходится опереться о стену. От пережитого ужаса накатывает слабость. Сила, вынуждающая меня смотреть демону в глаза, отпускает, я тут же роняю взгляд куда-то в его шею и не могу поднять его больше.
— Мне интересно, как далеко ты можешь зайти в своём послушании, — его губами вновь овладевает улыбка, больше похожая на оскал опасного зверя. — Решишься ли когда-нибудь сказать «нет» на прямой приказ?
Его слова, больно задевшие что-то в глубине души, не сулят ничего хорошего. Я ощущаю это всем своим существом, а он отстраняется и почти ласково произносит:
— Иди в спальню.
И я действительно не могу придумать ничего другого. Не могу найти никакого выхода. Отрываюсь от стены и на слабых ногах иду назад, в комнату. Руки сами по себе складываются в молитвенном жесте, который всегда меня успокаивал, но я стараюсь сделать это незаметно и не произношу мысленно никаких священных слов, чтобы не разозлить тёмное существо за спиной.
5
И всё-таки он меня обманул. Сказал, что нельзя было бежать, однако специально сделал коридор бесконечным. Я уверена — он знал, что я не выдержу и побегу, и тогда он сможет развлечь себя погоней.
Он действительно совсем как зверь... Как бы ни был похож на человека.
Понимая свою наивность, уязвлённая тем, как легко попалась в ловушку, до боли прикусываю нижнюю губу, чтобы не дрожала. Я не могу показать свои глупые чувства.
— Как ты думаешь, — раздаётся позади голос, и я спотыкаюсь, — что ждало бы тебя за дверью в конце пути? Зачем ты туда шла?
Я искала... выход? Выход из обители демона — куда?.. В преисподнюю?
Какая же я глупая...
— Верно, — слышу смешок. — Тебе не было смысла уходить. Ведь всё, что тебя ждёт снаружи, это голодные души, мертвецы и демоны, которые не станут с тобой церемониться... — голос снова становится шёлковым, и он заканчивает фразой: — Церемониться, как я.
Я могу ясно представить растянувшуюся на его губах улыбку.
И две пары острых блестящих клыков.
Если играя с моими надеждами и страхами, кружась вокруг, как хищный зверь, этот демон церемонится, то что сделали бы остальные?..
Мы продолжаем путь в тишине. Но она длится совсем недолго. Обратно до комнаты мы доходим так быстро, что становится до слёз обидно, когда я вспоминаю, сколько времени пришлось идти по иллюзорному пространству.
— Входи.
Дверь отворяется медленно, с жутким скрипом. Я тяжело ступаю вперёд, как тогда, поднимаясь по лестнице в Центральный храм. И размыкаю молитвенный жест. Он мне не помог — и больше не поможет.
В центре комнаты останавливаюсь, опустив голову. Дверь захлопывается.
В воздухе висит тишина — ни шороха. Мелькает мысль, что, может быть, демон оставил меня в одиночестве.
Но обернувшись, вижу его совсем рядом, в миллиметрах от себя — и отшатываюсь. Его внимательный взгляд прикован к моему лицу, но при моём отступлении он почему-то раздражённо рычит. От него снова веет могильным холодом.
— Залезай, — короткая резкая команда и кивок в сторону кровати. Сердце больно стучит в грудной клетке. Я словно чувствую его под кожей. Каждый шаг даётся с трудом, от охватившей ноги слабости я спотыкаюсь перед тем, как подняться.