- Нравлюсь? - усмехнулся Тхашш, глядя своими невозможными темными глазами на Люциуса, розовеющего все больше.
- Нравишься, - вдруг дерзко ответил Люциус, вздергивая подбородок.
- Поцелуешь? - сигарета в руках Мора исчезла, и он раскрыл объятия, с предвкушением улыбаясь.
Люциус метнулся к нему змеей, укладываясь сверху, покрывая поцелуями нежную, пахнущую чем-то необыкновенным шею, тонкую, теплую кожу плеч и груди, поглаживая темные кружки сосков. Мор вздыхал и выгибался, а Люциусу казалось, что наконец-то со щелчком становятся на место части странной головоломки. Он ощущал какую-то совершенно невозможную, жгучую радость от того, что все сложилось именно так – что у него есть Зар и Мор. Додумать эту радостную мысль Люцу не удалось, так как на поляну, бесшумно взмахивая крыльями, опустился большой черный дракон. Малфой задушено захрипел, а Мор быстро выбрался из-под него, легко вскочил и понесся к чудовищу, вернее, к спрыгнувшему со спины чудовища демону. Повиснув у него на шее, Темный только что не визжал от восторга, восторженно выкрикивая:
- Это мне, да, Балти? Зарри, я люблю тебя, люблю! Подсади! - последнее слово уже прозвучало, как приказ.
Улыбающийся демон сцепил руки в замок, и счастливый Морнемир, легко от них оттолкнувшись, взлетел, усевшись дракону сразу за рогами, и, лихо свистнув, скомандовал:
- Отпускай!
Балтазар снял подчиняющий ошейник, который позволял ему управлять огромным ящером. Прежде, чем обезумевший от ярости дракон взвился в темное небо, унося на себе орущего от восторга эльфа, демон успел наколдовать неугомонному Мору кожаный костюм взамен разорванной брачной рубахи.
- Балти, ты рехнулся? - с интересом спросил Люциус, подходя ближе к глядящему в звездное небо Балтазару.
Тот лишь рассмеялся и обнял юношу за плечи. Таким счастливым Малфой не видел демона никогда, тот всегда был собран, немного напряжен, задумчив. А сейчас с его плеч будто упал какой-то груз, словно он помолодел на много-много лет.
- Как ты это допустил! Он же убьет его!
- Что ты, Морри обожает всяких тварей, Хайкрегу ничего не угрожает.
- Я вообще-то о самом Море! - возмутился Люциус.
- А, - снова рассмеялся Зар, - Морнемир прирожденный укротитель. Вот увидишь, скоро это чудовище будет лизать ему руки.
- На кой ты вообще притащил сюда дракона?!
- Для ритуала передачи сил, - хмыкнул Балтазар, поглаживая Светлого по затылку, обнимая и целуя в висок. - Но Морри, как всегда, все решил по-своему. Северус бы еще удержался, но не этот сумасшедший эльф.
- Ритуал передачи сил? И из-за него ты не стал… заканчивать начатое?
- Северусу бы это повредило, - серьезно ответил Зар, продолжая ласкать Светлого, - все-таки Морнемир сильнее Северуса, и Эллеманил сказал, что…
- Когда это вы виделись? - сузил глаза Малфой. - А, понимаю… тогда, ночью, когда мы поляну эту готовили, да?
- Да. Так вот Эл сказал, что Мору нужен будет дракон - фамильяр для подпитки Силой. А я чуть было не… испортил все. Когда вы двое со мной, у меня мозги отключаются, остается только всепоглощающее, сумасшедшее желание…
- Совокупляться, - любезно подсказал Люциус.
- Любить, - поправил Балтазар, все еще улыбаясь и глядя на его влажные приоткрытые губы.
- Балти…
- Чшшш… Я знаю…
Горячие губы демона легко коснулись лба, высокой скулы, затрепетавших длинных ресниц и, наконец, накрыли рот, издавая страстное урчание. Уже через несколько секунд Светлый забыл обо всем на свете, надежно прижатый к твердой груди Зара, перебирая его жесткие длинные волосы и постанывая от удовольствия.
- Балти, я… давай, не могу больше, Мерлин, я с ума с вами сойду.
Демон подхватил его под ягодицы, заставляя обнять себя ногами, и направился в самый центр поляны. Вскоре Люциус обнаружил себя лежащим на каком-то мягком и пушистом покрывале. Зар ласкал его шею и обнажившееся плечо, проводил горячими ладонями по длинным ногам, по-прежнему обнимающим возлюбленного за талию, шептал нежности на нескольких понятных юноше языках, молил не бояться, довериться.
Все происходящее было настолько не похоже на яростную, слепую страсть, с которой Балтазар рвал на Море рубашку и терзал его шею, что Малфой еле удерживался от вопросов. Вскоре он позабыл обо всем – высокое, звездное небо раскачивалось над ним, светящиеся точки дрожали и подмигивали, Луна почти скрылась за деревьями, а его тело пело, как скрипка в умелых руках маэстро. Демон, осторожно приподняв раскрасневшегося Люца, медленно снял с него рубашку, покрывая поцелуями каждый открывающийся участок белоснежной кожи. Вскоре тяжелое тело Балтазара прижало Люциуса к мягкой ткани покрывала, щекотавшей кожу. Ощутив, как твердый, большой член прижимается к его животу, юноша нетерпеливо заерзал, заставляя и так еле удерживающего себя в узде демона страстно зарычать, оставляя на шее нетерпеливого возлюбленного багровую метку от слишком крепкого поцелуя.
- Балти… балтибалтибалти, - как заведенный, на разные лады выстанывал Люциус, будто не осталось в мире ничего, кроме этого имени, горячего тела его обладателя, горящих во тьме зеленых глаз, требовательных губ, едва прикрывающих внушительные клыки.
Хвост и рога Балтазар спрятал, но вот все остальное осталось: чешуйки змей, извивавшихся на его груди в безумном брачном танце, прохладно щекотали живот, жесткие волосы скользили по раздавшимся плечам, а фосфоресцирующие глаза наводили легкую жуть. Но вот тяжелая грива скользнула вслед за своим обладателем по плечам юного лорда, животу и…
- Ааааххх, Балтиии… Мерлин, да, да-да-да, - стройные бедра позабывшего о всякой холодности наследника древнего рода ритмично приподнимались, пытаясь протолкнуть истекающий смазкой член глубже в обжигающе-горячую, влажную тесноту рта ласкающего его демона.
Жалобно застонав, Люциус излился где-то глубоко в этой замечательной рычащей глотке, задыхаясь от ослепительного, почти болезненного удовольствия, содрогаясь всем телом, вцепившись Зару в волосы. Как только дыхание юноши чуть восстановилось, его тут же перевернули лицом вниз, заботливо подложив под бедра неизвестно откуда появившуюся подушку. Сквозь сладкую истому Люциус почувствовал, как горячий, влажный язык скользит вниз по его спине, оставляя тут же остывающие влажные дорожки. Возбуждение снова накатило на него, когда Балтазар, поцеловав его в выступающую лопатку, чуть прикусил нежную кожу на плече и потерся своим членом между его расслабленных ягодиц. Застонав, Люциус похотливо выгнулся, усиливая трение. Наградой ему стал низкий стон и еще один укус.