- Какая прелесть, дорогая, - совершенно изменившаяся после рождения сына Беллатрикс склонилась над колыбелькой с племянником. - Вылитый Малфой, ничего от тебя нет. Глаза хоть не зеленые? - лукаво, шепотом спросила она, за что получила веером по руке.
- А у твоего? - ехидно вернула любезность Нарцисса, припомнив сестре ее школьное увлечение мессиром.
- Карие, как у нас с Марволо, - улыбнулась Бель, просовывая под шелковую подушечку оберег, как и положено по традиции. - Кто станет крестным?
- Северус еще не решил. Крестной я бы взяла Майю, но, боюсь, она не согласится.
- Возьми Дракулу, не ошибешься, - хихикнула леди Гонт и, шурша юбками, отошла ко второй колыбельке.
- Такой же глазастый, как его папашка, - заметила она. - Ути, деточка золотая моя, какой красавец. Вы еще не рассматривали возможность помолвки, Роззи?
- Помилуй, Бель, какая помолвка? Блейзи еще и года нет!
- Если что, то мы с Дэймоном первые претенденты, - она кивнула в сторону серьезного трехлетнего малыша, держащегося за руку своего знаменитого отца.
- Я подумаю, дорогая.
- Еще раз поздравляю с первенцем.
- Спасибо, Бель.
Прием был недолгим. Первым заголосил Блейз, требуя пищи, и порозовевшая Розалинда заворковала над ним, подхватила на руки, удаляясь из зала и по пути ослабляя корсаж. Мессир сторого-настрого запретил кормить ребенка чем-либо, кроме материнского молока, которое передавало тому часть семейной магии. Никто с ним не спорил.
С интервалом в полминуты пискнул Драко, и Нарцисса тоже поспешно попрощалась с гостями.
- Мессир, - на выразительном лице самого древнего вампира этого мира было написано самодовольство, - разрешите поздравить.
- Разрешаю. И знаешь, что, Влад? Или держись от моих малышей подальше, или становись их крестным.
Цепеш от неожиданности вытаращил глаза, отчего стал выглядеть довольно забавно.
- Что?
- Габриэля среди них нет, это понятно, - ухмыльнулся Балтазар. - Так почему бы и не стать нашим крошкам магически назначенным отцом?
- Ты серьезно?
Балтазар закурил, и полные, чувственные губы его изогнулись в издевательской ухмылке.
- Дай-ка подумать, Цепеш. Я тебя знаю… пять тысяч лет, не меньше. Не всегда с хорошей стороны, правда, но это мелочи. Ты сильный, ответственный… ммм… - он затянулся, - будет на кого положиться, если что.
- Что «если что», - глупо переспросил вампир.
- То.
- Балтазар, послушай…
- Это ты послушай, Влад, - красивое лицо демона вдруг оказалось предельно близко, как будто он собирался поцеловать своего собеседника. Зеленые глаза, обычно такие холодные, что от их взгляда стыла и так не слишком теплая вампирья кровь, были тревожны. - Не давай их в обиду, ты понял? Никому и никогда. Особенно Марволо.
- Он не посмеет, - хрипло отозвался граф. - Он не…
- И тем не менее.
Дракула несколько долгих мгновений смотрел в глаза существу, которое тоже знал долго и не с самой лучшей стороны, потом взглянул на своего потомка, склонив голову к плечу, тот слушал своего тестя, перевел взгляд на пустую колыбельку Блейза и кивнул:
- Я согласен. Одно условие.
Балтазар вздохнул, мысленно готовясь отказать в очередной просьбе отдать на воспитание еще не родившегося Габриэля, но Цепеш его удивил:
- Крестной должна быть Майя, у меня нет твоего запаса мощи, я не потяну один три рода, если… «если что».
- Сделаю все от меня зависящее, - оскалился демон. - За мной должок, но мнение относительно Ван Хелсинга я не поменяю.
- Знаю. И все же мне выгоднее с тобой дружить, Валтассар, - тонкие губы Дракулы изогнулись, и из-под них показались кончики острых клыков.
- Ты будешь замечательным крестным, Влад.
- Благодарю.
***
Время летело все быстрее. Таял снег, расчищая песчаные дорожки в саду, с моря подул холодный ветер, наследники обзавелись крестными и первыми зубками, Нарси и Роуз самозабвенно ворковали над ними, а Северус с Люциусом льнули к своему демону, будто спеша жить, чувствовать и любить.
Делинталиор подолгу сидел на подоконнике, глядя на почерневший сад, и мечтал о моменте, когда яркая весенняя зелень станет предвестником возвращения Дро. Он каждый день благодарил Вседержителя за то, что тот привел их с Дроданом в этот дом. Дал защиту, род, почти семью. Вспоминая, как страшно ему было после первых слов отца, отрекающегося от него, как плакал он на сильном плече своего орка, боясь, что и тот оставит его, и тогда останется только умереть, Делли улыбался. Сейчас все слезы, метания и страхи казались такой глупостью! Ведь если есть на свете Дро, способный держать в руках меч, и он сам, тоже далеко небесталанный, и есть любовь отчаянная, настоящая, от которой сильно бьется сердце, то чего еще можно бояться? Смерти? Господин как-то сказал, что и в посмертии по-настоящему любящие друг друга не расстаются. Сплетясь душами, они проходят через Врата, и если не испугаются, не отрекутся друг от друга, то родятся вновь.
Делинталиору хотелось верить, что они с Дро прошли свои первые Врата, не отказавшись от любви в угоду глупым предрассудкам, не разомкнув рук и не нарушив клятв. Что же до ожидания, то за этот неполный год он повзрослел больше, чем за всю прошлую жизнь. Ласковая насмешливость Северуса, которого Дракон почему-то звал Тхашш, холодноватая забота Люциуса, ненавязчивая внимательность господина, хлопоты вокруг маленьких принцев, сотни прочитанных книг из огромной библиотеки, десятки бессонных ночей, посвященных раздумьям, пробудившийся Иссинавалль, - все это осело на самом донышке его души, делая мудрее и спокойнее. Недавние истерики и нежелание жить, страх, боль и неуверенность отошли куда-то в сторону, оставив свою вечную жертву в относительном покое. И даже то, что от орка не было больше ни одного письма, не вызывало тревоги. Делли точно знал, что если бы с Дроданом что-то случилось, то он бы обязательно об этом узнал. Почувствовал бы.