Он открыл альбом и с любовью погладил изображение Морнемира, загадочно улыбавшегося с первого портрета. Перевернув страницу, он так же приласкал Эллеманила.
- Они не любили меня, мне тогда так казалось, но… это было не важно. Я поклялся им в верности. Что никогда, ни при каких условиях, я не разделю постель с другим мужчиной. Принося клятву девушке, я, по сути, ничего не нарушал. Теперь же… Верность и преданность моим мужьям – это все, что у меня осталось своего. То, что ты можешь отнять, в отличие от любви. Она умрет вместе со мной. Нет, даже и это не поможет. Уже не помогло. Я выношу тебе наследника, отец, но где гарантия того, что ты оставишь нас в покое, дашь любить друг друга, не отнимешь у меня последнее?
- Заро…
- Погоди. Когда-то давно ты дал мне право в спальне не называть тебя Повелителем и говорить все, что вздумается. Так вот ответь мне. Как я могу быть уверен, что ты в следующий раз не потребуешь, например, их в свою постель? Мотивируя это какими-то мифическими интересами Империи или собственным капризом?
Люцифер ухмыльнулся. Умный мальчик, талантливый. И знает его, как никто. Но, все же, недостаточно хорошо.
- Хммм… что ты предлагаешь? Какое мое обещание сможет оживить вот это, - он непочтительно ткнул пальцем в вялый член Балтазара. - Любую клятву я могу нарушить, любой закон изменить, и тебе об этом известно.
- Я… хочу уйти. Отказаться от силы и бессмертия, отец. Верни меня в мир людей, сделай обычным.
- Мммм… может, станешь орком? - голос Князя звучал ровно, но было заметно, что он сердится. - Только они достаточно тупы для того, чтобы не осознавать той власти, которую имеют демоны. Придурок малолетний! Дались тебе эти остроухие!
- Дались.
Люцифер перевернулся на спину и тоже закурил тонкую дамскую сигаретку. Она довольно органично смотрелась в его изящной, обманчиво-хрупкой руке. Князь задумчиво поглаживал свой член и делал вид, что усиленно размышляет.
- Хорошо, - наконец, произнес он, щелчком отправляя окурок куда-то в темный угол спальни. - Я… пойду тебе навстречу. Я приму детей от твоего брака с эльфами. Через несколько сотен лет они должны занять оба лесных трона – Темный и Светлый.
- Но…
- Что?! - раздраженно переспросил Князь.
- Эльфы не могут родить!
- Так сделай это сам! Все, надоел, никакого от тебя толку! Убирайся из моей постели! Делай, что хочешь, даю тебе сто лет на все про все, ничего не знаю, сгинь с глаз моих, пока я не передумал!
Балтазар вскочил с кровати, преклонил одно колено, но упрямо попросил:
- Клятву, Повелитель!
- Клянусь признать наследников, рожденных в равном браке Балтазара Бескрылого, Эллеманила Светлого и Морнемира Темного Королями обоих лесов! Освобождаю сына своего, Балтазара, от обещания, данного мне у источника Истины, клянусь не посягать на его задницу и задницы его драгоценных эльфов. Освобождаю его от уз Ученик-Мастер. Да будет так! Убирайся, пока я тебя не убил!
Балтазар, широко и счастливо улыбнувшись, исчез.
А Люцифер расхохотался.
- Какая же я сволочь! - сказал он сам себе. - Прямо приятно.
- Мудак ты, а не сволочь, Люци, - раздалось из угла.
Глава 121 Габи
- А, Габи! - обрадовался Его Темнейшество. - Иди сюда, у меня член без дела стоит.
- Мудакам не даю, - заявил очень красивый юноша, складывая за спиной иссиня-черные крылья и усаживаясь на край широкой постели.
- Габи-Габи, слышал бы твой отец, как выражается его дражайший сынуля!
- Знал бы отец, что ты творишь, Люци, он бы тебя…
- Я изгнан, и наш замечательный папаша не имеет надо мной власти, - ухмыльнулся Люцифер, потянувшись, и снова закурил. - Чего пришел? Иди назад, Балти тебя за ушком почешет. Классное он тебе имя дал, кстати. Гек-тор! Агрессивное такое.
Золотые глаза гостя сузились, и он холодно процедил:
- Ты играешь нечестно и жестоко, Люци. Раньше ты таким не был.
- Положение обязывает, а методы мои хоть и жестковаты, зато действенны, признай! К тому же, вечность – это так скучно. Иногда даже трахнуться не с кем. Иди сюда, а? По-хорошему.
- А по-плохому у тебя кишка тонка?
- Опять хочешь меня взять на «слабо»? Прошлого раза не хватило?
- В прошлый раз я не догадывался, до каких пределов гадства ты можешь дойти. Мой дерьмометр зашкаливает, когда дело касается тебя, Люц.
- А вот не надо было со мной спорить, Габриэль. Или все-таки Гектор? Надо же, потомственный нефилим в качестве фамильяра у сына того, имя кому Сатана.
- Я бы сказал, как твое имя звучит.
- Скажи. Когда-то ты называл меня «Люци» и любил мои волосы. Я их берегу для тебя до сих пор.
- Если бы я знал, что наш спор будет иметь такие последствия, я бы заткнул тебя поцелуем, и дело с концом.
- О! И я бы не завоевал и половины принадлежащих мне сейчас миров?! Нет уж, даже такое чудо, как ты, не стоит…
- У тебя все меряется властью, Люц. А вот для твоего лучшего Карателя главное – свобода любить тех, кто любит его. Ты так и не смог испортить самого слабого из своих детей, как ни пытался.
- Я не намеревался портить его, - возмущение в голосе Люцифера было вполне искренним. - Делать сильным не означает портить! Ты сам сказал тогда, когда этот уродец только родился, что мое семя слабеет, что мой род вымирает, лишенный благословения Отца. И что ты скажешь теперь, когда я сделал из него самого сильного демона из ныне живущих?!
- Что у него в избытке того, чего нет и не будет у тебя, Люци, и оттого он неизмеримо счастливее своего отца, который отказался от любви ради какого-то глупого спора.