Путь предстоял долгий, делать на корабле было нечего. Размышления о поисках таинственного корня фетхи недолго занимали ум магички. Тетрания отродясь о нем не слышала, а потому решила не ломать голову зря, а разобраться на месте.
Чтобы хоть как-то скоротать время, она решила почитать навязанную Дус книгу, но уже на первой странице ее охватила сонливость — жизнь древних архимагов оказалась ужасно скучна. Даже забавные картинки со всевозможной нечистью, которую сии достойные мужи истребляли пачками вместо утренней зарядки, не спасли ее от зевоты. Глаза закрывались, мысли путались, унося сознание в неведомые дали… Мучить себя Тетрания не стала, сунула книгу обратно в сумку и завалилась спать.
Сны ее посещали самые разнообразные. Иногда это была мешанина образов, иногда — бушующий снаружи ветер. Несколько раз ей снился Леф: он подходил, вглядывался ей в лицо, а затем опять исчезал. Однажды Тетрании приснилась какая-то суета: снаружи кто-то кричал, хлопали двери, кто-то пытался ворваться к ней в каюту. Однако Тетрания перевернулась на другой бок и, натянув на голову одеяло, закуталась в него как в кокон — глупо тратить нервы на ерунду, тем более во сне.
И вот однажды она проснулась. Сама не понимая зачем — спала бы себе и дальше, приятно проводя время, а вот нет, проснулась и все тут. С ней такое бывало, эти периоды Тетрания не любила, но приходилось мириться с неизбежным. Поворочавшись с боку набок, она убедилась, что сон окончательно исчез. Вздохнула и, покинув уютную постель, с которой успела сродниться, принялась одеваться, чтобы прогуляться по палубе. В душе теплилась надежда нагулять предательски сбежавшую дремоту.
Закатное солнце заливало палубу алым. Тетрания даже залюбовалась столь яркими красками. Память тут же выдала воспоминание о плаще Ханни, который имел точно такой же цвет. «Ах, Ханни, жаль, что ты не можешь увидеть всей этой красоты», — подумала Тетрания. На палубе не было ни души. Тетрания порадовалась что никто не станет, пусть и случайно, пихать ее в бок или наступать на ноги, как это было в день отплытия. Она отправилась к борту, чтобы посмотреть на бегущие волны... и вдруг поскользнулась, растянувшись во весь рост на чем-то липком и мокром. Посмотрела на руки — и обмерла, увидев, что ладонь вся в крови. «Что за ерунда?» — подумала она, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть, что какой-нибудь матрос или лучше капитан уже бежит к ней с разъяснениями. «Может это традиция такая — поливать палубу кровью в честь какого-нибудь морского божества? Может сегодня особенный день, и мне просто повезло первой выйти наружу?»
Однако никто к ней не спешил, корабль словно вымер. Поэтому Тетрания поднялась, как могла отряхнулась и пошла выяснять, куда же все подевались.
Она шла, заглядывая во все закоулки, не встречая ни единой живой души. Это настораживало. А когда ее взору предстал покинутый штурвал, магичке стало не по себе. «Да что же тут происходит, в конце концов?! За борт они все попрыгали что ли?»
И тут она увидела лестницу, ведущую вниз, в трюм. Внизу было темно.
— Эй, — наклонившись к зияющему проему, крикнула Тетрания, — есть кто живой?
— В ответ раздался какой-то невнятный звук — то ли стон, то ли мычание.
Тетрания хотела отправить вниз светящийся шар, но вовремя остановилась, вспомнив наказ Луневия — «никакой магии, ты — купчиха». Она отошла от лестницы и принялась искать лампу. Вокруг никаких ламп не оказалось, и тут Тетрания вспомнила о своем багаже, в который запасливая Дус насовала множество всякой всячины. При сборе вещей Тетрании было лень спорить об уместности того или иного предмета, и она поддалась напору ученицы, запихивая в сумку все, что ей предлагали, поэтому понятия не имела, что может найтись в ее багаже. Но что-то ей подсказывало, что фонарь в сумке наверняка отыщется.
Тетрания долго рылась в вещах, постоянно натыкаясь на примус. Затем вышвырнула зловредный агрегат — и сразу нашла искомое. На всякий случай прихватила и веревку. Хотела взять и набор ножей, но передумала — вряд ли внизу ждет накрытый стол. Хотя оттуда и пахло чем-то, навевающим мысль об ужине, но кто в здравом уме станет накрывать стол в темноте? Подумав еще, она все-таки достала один, самый маленький ножик, обмотала шейным платком и сунула за голенище сапога — вдруг еда в темноте все-таки будет.