В первое же утро Леф проснулся от грохота, вскочил, бросился на шум — и обнаружил, что его любимая комната, где он предавался неге, его сокровищница, полная изумительных дорогих ваз, древних фолиантов и коробок с восточными сладостями, превратилась в дымящуюся гору обломков. Из-под ближайшего завала торчала нога с уже знакомой россыпью веснушек. Спешно разобрав кучу, он извлек из нее Дус, злющую и недовольную.
— Какой болван завалил эту комнату всякой дрянью! — воскликнула она, стирая со щек сахарную пудру. — Мусора-то, мусора, в три дня не убрать!
— Вообще-то этим болваном был я, — Леф решил смутить нахалку, но не тут-то было.
— И почему меня это не удивляет, — уперев руки в боки, воскликнула она, меряя его взглядом. — Как ты можешь жить в таком бардачище?!
Злость Лефа исчезла, он сделал серьезный вид, пытаясь не рассмеяться — девчонка была неподражаема.
Легким движением руки он убрал останки своих сокровищ, недоумевая, как этому мелкому человеческому созданию удалось так быстро истребить всё, над чем он трудился несколько лет, собирая по крупицам из разных уголков мира. И как можно обладать столь мощным талантом и настолько им не владеть. «Ее наверняка выгнали из дома, чтобы она там никого не угробила», — подумал он.
Позже, этим же утром, девчонка объявилась на кухне в тот самый момент, когда Леф собирал на стол. Если бы он не обладал способностью видеть все сущности насквозь, он предположил бы, что Дус — демон, настолько бесшумно и неожиданно та возникла у него за спиной. Так делал он сам, но никогда не встречал людей, способных застигнуть его врасплох.
— Что это? Цыпленок? Холодный? Давай подогрею!
И, не дожидаясь ответа, она шарахнула по вареной цыплячьей тушке неведомым Лефу заклинанием. Шквал огня, окативший курятину, демон погасил быстро, но завтрак оказался испорчен — цыпленок обуглился до костей. Затем Дус решила приготовить чай — огонь закоптил половину кухни, а чайник пришлось выкинуть. Девчонку это ничуть не смутило, наоборот, разожгло желание спалить что-нибудь еще. От дальнейшей помощи Леф категорически отказался.
Если бы он не был демоном, умельцем создавать вещи из ничего, жильцы пустили бы его по миру: за неделю ему пришлось дважды менять обстановку в гостиной, полностью обновить кухонную мебель и повесить новый балдахин над кроватью Дус — старый она сожгла, когда решила воспользоваться заклинанием вместо свечей.
Девчонка обожала огонь. Видимо, не зря ее шевелюра имела столь яркий цвет, а веснушки напоминали россыпь искр. Такая любовь при слишком деятельном характере и отсутствии умений была чревата проблемами, а восполнить пробел в знаниях оказалось некому. Тетрания, чьи заботы о хлебе насущном, а также о крыше над головой, ушли в небытие, дрыхла без задних ног сутки напролет, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть. Леф был бы рад помочь Дус с обучением, но увы — для демона магия была обыденным делом, он ей не учился, а значит и научить никого не мог. Он несколько раз увещевал Тетранию, чтобы та занялась своей подопечной, но та и ухом не вела. Если спала, то поворачивалась на другой бок, бурча под нос что-то неразборчивое; если обедала — важно кивала, соглашаясь, а потом снова укладывалась спать. А Дус, мрачная и решительная, снова шла к Лефу.
Когда Леф подал Тетрании идею завести ученика, он и подумать не мог, что та отнесется к этому делу настолько безответственно. Достигнув желаемого — остаться в гильдии — она плюнула на всё и окончательно обленилась.
Леф злился на мягкотелого себя, на безответственную подругу, на приставучую неумеху-девчонку и, чтобы не сойти с ума от происходящего в доме безобразия, убегал на службу. Никогда прежде он не исполнял свои обязанности с таким рвением. О том, как дела у подопечных, Луневию он на всякий случай не сообщал.
Да и некогда было, работы внезапно образовалось невпроворот: нечисть, доселе сидевшая тихо, как-то вдруг очень резко активизировалась. Старейшина не успевал раздавать задания подчиненным, многое выполнял сам. Пока хватало сил, Тетранию не привлекали. Леф прикрывал магов, метался туда-сюда, выполняя поручения Луневия, а вечером, приходя домой, заставал неизменную картину: Дус, слоняясь по дому, что-нибудь поджигала, а Тетрания все также пролеживала диван.