– Нападение произошло вчера, на вечерней молитве Эму’ишер. – упоминание богини любви отразилось коротким недовольством на лице Лорана. – Улики я и мои ребята собрали, но… Как уже было сказано, среди наших не нашлось теневика.
– …Который! – вмешался с восклицанием Экхарт. – Который во всем будет слушаться своего дражайшего наставника. Да, Алисия?
Девушка перевела на него не слишком убедительный взгляд. Дариан улыбался, но глаза его оставались абсолютно серьезными. От необходимости увильнуть – а обещать беспрекословное послушание Аля не собиралась – ее спас Лоран.
– Кхм… Да, конечно. – прокашлялся эльф. – Осмотрим общий зал. Я просил сотрудников ничего не трогать, посетителей не пускали. Если Дариан прав, и вы, леди Сибил, сможете рассказать нам о месте преступления больше, это будет большой победой.
– Слушайте, мне приятно и все такое, но… Вы возлагаете на мои абстрактные таланты какие-то невероятные надежды. Я понятия не имею, что произошло на дороге до этого. И тем более не представляю, как должна “искать” еще какие-то улики!
Она вообще не обязана участвовать в авантюрах, на которые ее раз за разом толкал Экхарт. Она выбралась на свободу и желала только одного: жить свою спокойную жизнь. Чертов демон наобещал радужные фантазии, в которых он - наставник - поможет “понять природу магии”, а в итоге…
– …Пойди туда, не знаю, куда, и сделай то, не знаю, что! – не удержалась и выплюнула вслух. Высокий голос эхом отскочил в пустом зале.
Экхарт качнул головой, бросил короткое: “отойдем”, и потянул Алисию в сторону. Взвинченная девушка легко поддалась.
Мужчина развернул студентку и встал перед ней, ограждая от разрушенного алтаря, темного эльфа и мерцающего от наступающей грозы неба.
– Речь идет не о простых воришках или взбесившихся пиромантах. Магия, который ты… овладела очень опасна. Это потусторонняя материя, с которой надо уметь договариваться. Заклинатели тени исчезли не просто так, уж поверь.
– Тем более! – отчаянно выдохнула Алисия. – Тем более, зачем привлекать к этому недоучку, если все так опасно и запутанно?
Дариан вдруг наклонился ближе и сжал осторожно ее плечи, всматриваясь растерянно:
– Потому что, сдается мне, впервые с начала расследования у нас появилась реальная надежда нарыть хоть что-то. Я дерьмовый преподаватель, знаю, но я не могу ни спать нормально, ни учить кого-то, пока эти ребята рыщут по миру в поисках своего излюбленного артефакта.
– Зачем он нужен?
– Мы не знаем. Есть гипотезы, но ни одна из них пока не подтвердилась.
“Почему ты ничего не рассказал, Тень? Много ли знал, и сколько утаил?”
Аля растерянно мотнула головой:
– Я все равно не представляю, что делать…
– Прости. – покаянно склонил голову Экхарт. – Твоя магия каким-то образом синергирует со следами заклинаний культа. Это одна из неизученных особенностей теневиков, скажем так. Теперь, когда я убедился, что и на тебя она распространяется, можно постараться узнать больше.
– Снова вслепую бродить по округе и ждать, пока дыхание не сведет?
– Ты бы шла по следу и дальше, если бы я не вмешался. Стоит продолжить в том же духе. – верно подметил Экхарт. Перевел взгляд на ее ладони, скрещенные на груди. – Извини. Не болит?
– Нормально. Не хуже, чем дома, – криво ухмыльнулась Алисия.
Взгляд демона сверкнул странной искрой, но мужчина взял себя в руки раньше, чем испугал Алю.
– Попытайся действовать не наугад. Теперь ты знаешь, что искать. Позволь тому, что внутри, повести тебя вперед.
Слабо веря в эту “волшебную интуицию”, Аля выдохнула. Выдавила благодарную улыбку и отошла от Экхарта подальше. Его внимательный сапфировый взгляд слишком отвлекал и порой… затягивал.
Она постаралась отвлечься. Отвернулась, рассматривая следы бойни. Среди этих стен пролилась кровь, воцарились хаос и темнота.
– Богиня вас не защитила, а? – шепнула горько под нос.
И деревянная резьба не могла не впитать часть мрака вместе со страхом и болью. Мысли о тьме увлекли. Она таилась по углам, видела все. Она всегда рядом, всегда готова помочь, стоит лишь протянуть руку и попросить.
Аля закрыла глаза, и ее сознание само нарисовало картину: вот сидят люди, бедняки, путники – прихожане храма. У алтаря взмахивает руками жрец, в светлой робе он кажется лучом солнца среди затемненного помещения. Молитву прерывают первые крики.