Еще один взмах, и с рывком когтистые пальцы вцепились в горло аристократки, поднимая ту над полом. Фелиция захрипела, попыталась схватить руками туманную кисть. Без толку – ее ладони просто проходили сквозь. Острые когти впились в тонкую кожу аристократки, погрузились внутрь, вызывая судороги. Фелиция начала дрожать, захлебываться. Из ее широко распахнутых глаз, изо рта потекли чернильные струйки – будто вся жидкость в ее организме внезапно окрасилась в цвет темноты.
И эта картина отрезвила Алисию.
Девушка нахмурилась, пытаясь осознать происходящее. Все в ней кипело, закручивалось. Хотелось вновь погрузиться в это состояние – когда нет ничего, кроме гнева, кроме мести, кроме силы. Что с ней происходит? Несомненно, эти твари заслужили наказание, но столь жестокое?
Она опустила руки, и чернильная длань, удерживающая задыхающуюся дворянку, испарилась. Растворилась в окружающих тенях. Что-то внутри все еще было не так. Аля не чувствовала себя собой.
– Да ты и вправду сумасшедшая… – просипела Фелиция в спину, упав на пол и утирая рукой черные слезы.
Некоторые не учатся на своих ошибках! С яростным рычанием Алисия бросилась на противницу. Никакая магия не нужна, чтобы расправиться со стервой, не способной держать язык за зубами.
Она была уверена, что убьет Фелицию, в ту же секунду, как достигнет ногтями ее высокомерного лица.
Не успела.
Ее грубо дернули за плечи, практически в прыжке. Сильные руки подхватили под грудь, когда Аля принялась вырываться. Она зашипела, как дикая кошка. Вцепилась в чужую кожу, царапаясь и крича. Тогда ее тряхнули, приподняв в воздух. И еще, до тех пор, пока каждая напряженная мышца тела не расслабилась.
Девушка, судорожно выдыхая, повисла в стальной хватке лорда Экхарта. В миг захотелось сжаться, испариться, раствориться в пространстве.
– Ну что ты творишь, милая? – раздался успокаивающий шепот над ухом.
Она ждала скандала, публичной порки. Разочарования в его глазах, в конце концов. А получила… утешение. Дариан осторожно поставил Алю на землю, ослабив хватку, но не убрав ладони с острых плеч.
Только сейчас Алисия смогла оглядеть помещение. Мрак, пришедший на помощь, неохотно отступал вместе с бурей яростных эмоций. Медленно, но верно, с каждой секундой в зале становилось светлее – солнечным лучам вновь ничего не мешало.
Столы и стулья оказались опрокинуты. Несколько напуганных студентов прятались за ними. Были и те, кому пришлось несладко – круг друзей Фелиции Аротеллар выглядел паршиво. Синяки, чернильные разводы то тут, то там.
Сильнее досталось только самой Фелиции. На щеках аристократки скопились слезы, почерневшие от избытка темноты, отравившей ее изнутри. Шею украшали синяки и следы ожогов.
– Я… Мне… – забормотала Алисия, разглядывая бедствие, устроенное ее собственными руками. – Мне очень жаль.
Эта фраза – все, на что хватило сил. Ее затошнило от самой себя, когда она бросила свои жалкие слова, вывернулась из аккуратных объятий демона и кинулась вон.
Она пробежала по широкому коридору, который казался бесконечным. Свернула к винтовой лестнице и, не жалея дыхания, не сбавляя темпа, понеслась наверх. Ей нужен свет. Алисия никогда не любила солнце и жару, предпочитала отсиживаться дома в такие дни. Но сейчас, когда внутри нее самой черноты становилось все больше и больше, было страшно оставаться без света.
Она бежала, чувствуя, как колет в груди, как знакомое жжение с задержкой, но все же берет свое. Пока не достигла верха – небольшой огороженной платформы, возвышающейся над всей академией. Единственный балкон, где не было ни стен, ни стекла – лишь несколько деревянных перекрытий, через которые Алисия с легкостью пролезла, оказываясь на самом краю.
Здесь было достаточно высоко, чтобы успеть поймать несколько золотых лучей закатного солнца, зависшего у самого горизонта.
Сердце медленно приходило в себя, а разум очищался. Ноги не выдержали, и Аля осела на камень. Темнота отступала с каждой секундой под теплым светом, пока Алисия подставляла ему то одну, то другую щеку, жмурясь – то ли от напряжения, то ли от удовольствия.
– Набегалась? – чужой голос заставил вздрогнуть.
Рядом опустился Дариан Экхарт.
Уселся, копируя позу Али – свесив ноги вниз, к самой пропасти. В его взгляде все еще не находилось ни презрения, ни осуждения. Алисия поежилась, чувствуя, как вина захватывает ее изнутри.