Ей десять, они впервые приехали на ярмарку в большой город. Аля не обращает внимания ни на что, кроме сладостей и игрушек на прилавках. Мама покупает все, на что указывает маленький детский пальчик.
Ей все еще десять, и сильные чужие руки в холодной скользкой коже тащат ее, кричащую и сопротивляющуюся, куда-то вон. Подсаживают на высокого коня с длинной гривой, тихо переговариваются и увозят ребенка далеко-далеко, не обращая внимания на плач и мольбы о помощи.
Семейный артефакт – дорогое кольцо с багровым камешком – надевают на испуганную девочку, и украшение светится слабым красным, признавая родственную кровь.
Ей одиннадцать, и Саврос рассказывает дочери горькую правду о ее матери, которая отказалась от собственного ребенка ради выгоды. Алисия не верит ни одному слову, но Саврос убедителен. Он настаивает на том, что женщина, получив монеты за девочку, покинула родную деревеньку и перебралась в город покрупнее.
Ей двенадцать, тринадцать, четырнадцать, и она начинает верить. Ведь ни в одной газете нет новостей о пропавшей девочке. Никто ее не ищет. В глазах отца она впервые видит что-то кроме холодной расчетливости: вину и сочувствие.
– … найти ее? – раздалось словно из-под толщи воды.
– Что? – потерянно переспросила девушка, выныривая из лабиринта памяти.
Демон тяжело и как-то сочувствующе вздохнул:
– Говорю, ты бы хотела найти свою мать? Увидеть ее?
Алисия ошеломленно распахнула глаза. Разве это возможно? Впрочем, она сама до сих пор даже не задумывалась о таком. Она никогда и не заходила так далеко, чтобы даже помыслить о возможной встрече.
Пожала плечами:
– Я понятия не имею, где она. Мы жили в деревеньке, которой нет на карте. И я не представляю, где моя мама может быть сейчас… Жива ли она вообще?
– Это не сложно проверить. Мне потребуется твоя кровь и несколько минут, – вслух задумался Дариан.
– Прямо сейчас? – с надеждой в голосе обратилась к нему Алисия.
Пришлось немного расстроиться. Демон отрицательно покачал головой:
– Утром. Я заберу тебя, от учебы даю выходной. А теперь иди, хорошим девочкам пора за домашнее задание и спать.
Солнце и правда уже совсем скрылось из виду. Даже здесь, на высоте птичьего полета, вовсю расцветали сумерки. И как бы ни хотелось просидеть на парапете до бесконечности, наслаждаясь красотами, Экхарт был прав. К тому же, Тень наверняка волнуется.
Тем не менее, Аля никак не могла справиться с ураганом чувств внутри. Казалось, благодарность, переполняющая ее, вот-вот разорвет грудную клетку.
– Если все получится, я не смогу достойно вам отплатить, – призналась она, глядя в потеплевшие сапфировые глаза.
Экхарт покачал головой:
– Сможешь, если перестанешь кидаться на людей и отгрызать им части тела, необходимые для жизни. Хотя бы ненадолго, – не удержался от укола.
Алисия рассмеялась:
– Вот уж не знаю, получится ли! Руки так и чешутся.
А после, молниеносно, прижалась к Дариану Экхарту и крепко его обняла. Приятное спокойствие разлилось по всему телу, когда мужчина, опешивший поначалу, мягко ответил. Сомкнул руки на ее талии, притягивая ближе и крепче.
– Мне тоже голову отгрызешь? – раздался лукавый шепот над ухом Али.
– Раздумываю над этим прямо сейчас, – фыркнула в ответ.
А после уже мягко и искренне произнесла короткое:
– Спасибо.
Демон отклонился назад, чтобы видеть ее лицо, но не разжал руки. Недоуменно приподнял бровь. Аля не удержалась и закатила глаза. Не может он принять благодарность спокойно, не устраивая театр одного актера?
– Поболтали, пообнимались, теперь и правда иди, милейшая, – Дариан первым отступил на пару шагов.
– Ага, – неуверенно кивнула Алисия, – тогда до завтра?
– До завтра, леди Сибил.
Глава 13.
Глава 13.
– И как это произойдет? – Алисия заметно мялась, нервничала.
Ей едва удалось уснуть после вечерних переживаний, а стоило помыслить о грядущих планах, так голова тут же заполнялась какофонией. В общем, когда Дариан, как и обещал, явился к ее порогу ранним утром, Аля выглядела не лучшим образом.
Теперь они расположились в знакомом круглом кабинете. Алисия, с молчаливого согласия, уселась за широкий преподавательский стол, пока Экхарт носился по помещению от шкафа к шкафу.