Ее выпад был проигнорирован, и женщина продолжила, как ни в чем не бывало:
– В какой-то момент я написала Савросу официальное прошение. Надеялась, он признает ребенка, но вместо этого Высокий лорд прислал неплохую сумму золотых. А затем еще и еще, и продолжал присылать на протяжение пары лет. Мне казалось, что жизнь налаживается, и в будущем я смогу поменять работу на более пристойную, смогу дать дочери хорошее образование. Только с мужчинами никогда нельзя расслабляться, – Кейтлин странно подмигнула Экхарту, вызывая у Алисии приступ тошноты.
– Дайте угадаю, эльфийская щедрость переоценена? – Дариан щелкнул пальцами, и камин вспыхнул пламенем с новой силой, подсвечивая даже темные уголки комнаты. Только после этого Аля заметила, что от нее вновь попыталась расползтись чернота.
Женщина расхохоталась, едва не выронив сигарету – уже вторую.
– Как в воду, лорд, глядите! Спустя какое-то время Саврос перестал отправлять золото. Забыл, решил, что необходимость исчерпана, обанкротился - все это меня не интересовало. Через пару лет моя губительная любовь к курению истратила все отложенные суммы, а ты, малышка, – она обратилась к Алисии, – слишком быстро подросла, требовала все больше внимания и ухода.
Аля вонзила ногти в тканую обивку кресла, не ощущая болевых ощущений. Сжала челюсть, чтобы не закричать:
– И ты, должно быть, страшно обрадовалась, когда твоего ребенка похитили?
– О, милая, – Кейтлин поморщилась, переходя к нелюбимой части рассказа, – я не обрадовалась, но знала обо всем заранее. Саврос объявился за несколько дней до нашего расставания. Рассказал о своем положении, о наследстве. Конечно, он видел нашу халупу, видел меня, тебя - издалека - и знал, на что давить. Твой папочка назвал сумму, от которой женщины, вроде меня, не отказываются.
Помещение накрыла тьма. Будто ночь внезапно наступила на улице, только камин все еще горел, да дневной свет исправно проникал внутрь – просто растворялся, не в силах сопротивляться теням.
Экхарт тот же подскочил к Алисии, вставшей с места. Оказался рядом, сжал плечи, практически силой заставил повернуть голову и посмотреть в его глаза.
– Дыши, Аля! Это не ты, помни, это не ты!
От встряски часть рассудка девушки повиновалась, и сознание разделилось. Одна половина – испуганная, расстроенная, потерянная, желала забиться в самый дальний угол и спрятаться. Другая – дикая, свирепая, темная, не пыталась погубить женщину, что предала собственного ребенка, но хотела избавиться от этих грязных чувств. От давления в груди, из-за которого сложно дышать.
– Ты продала меня за чертов мешок золота, – Алисия обратилась к матери, выворачиваясь из хватки демона.
– Я подарила тебе шанс! Да, мне нужны были деньги, а еще я не в силах была смотреть на то, как мое дитя растет в нищете, как мою девочку не ждет никакая судьба лучше моей! Саврос обещал тебе лучшую жизнь, жизнь в комфорте и достатке, жизнь без голода и хворей. Считай меня предательницей, но моя совесть чиста! – возопила Кейтлин, не испытывая ни страха, ни вины от происходящего.
Аля дернулась вперед, в одном прыжке оказываясь перед матерью. Склонилась к лицу, прошипела яростно:
– Я ненавижу свою жизнь. Ненавижу себя, и все это из-за тебя. Из-за того, что ты сначала не избавилась от меня, а затем из-за жадности и слабости. Лучше бы я не рождалась, матушка.
Не позволяя себя поймать, Алисия выпорхнула вон из комнаты с громким хлопком двери. Она неслась по коридору к заднему дворику, и слезы, которые уже не было сил держать внутри, полились по щекам, капая на одежду. Краем уха она услышала неразборчивую реплику Дариана – что-то угрожающее, зловещее. Впрочем, плевать Аля хотела на судьбу Кейтлин Меритт.
Заметенный снегом холодный пейзаж встретил приветливее родной когда-то матери. Девушка замерла, обхватив себя руками. Дала волю истерике, содрогаясь, наконец, в рыданиях. С самого начала ее не покидало ощущение неправильности. Стоило прислушаться к интуиции.
Оказалось, что жить в неведении куда приятнее, чем зная горькую правду. Может, поэтому многие предпочитают сладкую ложь? Алисия больше их не винила – ей бы тоже хотелось услышать о любви, пусть даже лживые слова.
Позади скрипнула дверь, и по дощатым ступеням спустился Дариан Экхарт. Аля тут же обернулась, утирая рукавом учебной туники щеки и глаза.
– Мне так жаль за этот скандал. Прошу, извините. Еще буквально пару минут, и…
Не останавливаясь, не говоря ни слова, Дариан врезался в Алисию, заключая в крепкие горячие объятия. Уткнулся длинным носом ей в макушку, судорожно вдыхая, ласково погладил по спине. От подобной нежности, Аля снова задрожала, и истерика накатила с новой силой.