– …Ты должна принадлежать себе самой, а не мне и треклятому медальону. Твоя жизнь куда больше, чем магия-шмагия.
Все это уже было.
Все эти рассуждения о покрытой тайной родословной, о редкой магии, внезапно проснувшейся в девчонке с улицы.
“...Перехваченные письма подтверждают нашу гипотезу: культ Тьмы знал о местонахождении артефакта…”
Темные потомки искали именно этот медальон – спору нет. Стремятся возродить древнюю магию… С помощью Фонаря? Или с помощью силы, которая в нем таится? Или… она давно существует вне артефакта? Могли ли культисты узнать, что опоздали с охотой на магическую безделушку, когда стоило ловить вора. Воровку.
– Стоп. – Аля прикусила щеку, не расчитав силы. – Это всего лишь теория, верно?
В зале потемнело.
Этого не могло быть. Алисия давно узнала бы, произойди с ней подобное, да и стал бы Тень молчать? Тем более, медальон принадлежал другу – дух был привязан к предмету накрепко, неужели не заподозрил бы неладное?
Алисия успокаивалась, однако чернота не отступала. Наоборот, словно хищник, она затаилась, напряженная, в ожидании прыжка.
С шумом девушка поднялась. Нет, вскочила на ноги, практически роняя стул. Не позаботилась она и об уборке – все книги, кроме последней, остались на столе. Не раздумывая, не замечая ничего, Алисия подхватила трактат об артефактах.
Удивленные, а после и возмущенные, окрики смотрителя Альдо были проигнорированы. Аля уже бежала по коридору – через главный зал, налево и в сад. Оттуда прямиком в общежитие.
Перед ней расступались растерянные студенты, отдохнувшие и сытые, возвращающиеся теперь в альма-матер. Перед ней клонилось к закату солнце, готовое смениться темнотой ночи.
Глава 17.
Глава 17.
– Надо поговорить.
Дух появился спустя несколько секунд. Зашуршал голосом в голове:
– О чем? Что-то случилось? – в его словах послышалась дрожь волнения, хотя Аля не бралась утверждать точно. В таком состоянии ей могло и померещиться.
Глубокий вдох. Выдох.
– Я была в библиотеке по настоянию преподавателя. Искала что-нибудь новое о себе, о… тенях, – начала издалека, чтобы дать самой себе больше времени.
Тяжелый фолиант в темной кожаной обложке с глухим ударом упал на стол. Вернее, оказался брошен, когда взволнованной волной Алисия влетела в комнату, сметая все на своем пути. Ей требовались ответы и срочно.
Тень зашипел недовольно, кажется, разглядев название.
– Не стоит бросаться чужими вещами. Особенно столь ценными, – с нотой осуждения пробормотал дух.
Аля дернулась.
– Значит, ты знаком с данным трудом? Думала, ты не переносишь артефакторику.
– Альчонок, что происходит? – выдохнул Тень, возвращая разговор в нужное русло. В его шепоте все еще слышалась дрожь.
– Я-я нашла… кое-что любопытное в книге. Вычитала о неком могущественном артефакте, принадлежавшем когда-то… – голос едва слушался, хотя Алисия честно пыталась взять себя в руки.
– Кому? – настойчивый шелест.
– Тебе. Князю Теннарсу Крылатому, – ответила на выдохе, выплевывая из себя слова.
Тень затих, и даже его эмоции перестали ощущаться столь явно, будто дух вовсе исчез. Его подопечная продолжила.
– В ней, – кивок на фолиант, – говорится, что этот великолепный во всех смыслах магический фонарь способен принимать любой облик…
– Любого предмета, размером не больше оригинала, – поправил друг.
– …И может хранить в себе магическую силу владельца сколь угодно долго, чтобы в любой момент “отдать” ее обратно.
– Верно, милая, – шепот прозвучал значительно тише и мягче.
Аля отмахнулась от его слов, как от назойливой мошкары. Опустила голову, позволяя поседевшим из-за магии – ее магии – скрыть увлажнившиеся глаза. Выдавила почти неслышно:
– Если бы на самом деле я вовсе не была особенной, если бы… Если бы все эти способности были, по сути, чужими, и ты знал об этом… Ты бы мне рассказал?
Момент истины, показавшийся бесконечным. Дух молчал.
– Ответь, Тень. Я окончательно запуталась и больше всего на свете хочу понять, что происходит.
Наконец он слабо выдохнул:
– Альчонок… Мне так жаль, – тихий виноватый шепот Тени, по которому Алисия вмиг все поняла.
После прочтения той самой главы она нутром почувствовала: что-то не так. Шум в висках мешал сосредоточиться, и еще никогда Аля не желала вырвать свое громко стучащее сердце, как сейчас – только чтобы противный орган замолк.