Экхарт пораженно уставился на место, в котором только что, сжавшись, дрожала смелая леди Сибил. Теперь же девушка, тяжело дыша и распахнув свои серые глаза, появилась из плотного дыма в паре шагов от него самого.
К сожалению, мужчина не мог остановиться. Такой роскоши, как время, у них не было. Его окружал десяток фигур в черных керамических масках. Демон уклонился от нескольких, последовавших друг за другом ударов мечей, танцуя вокруг существ.
Отступая к столикам, завороженная боем, Алисия едва успела заметить, как гончая поднялась, планируя совершить последнюю атаку – на этот раз успешную. Теперь в качестве добычи она выбрала не ускользающую девушку, а демона, стоящего спиной. Лорд рубил скимитаром одной рукой, второй отбивал косые удары соперников.
Тварь за широкий прыжок оказалась ближе к нему.
Вместе с желанием все изменить, помочь, грудь и живот пронзила острая режущая боль. Миловидное лицо скривилась, Аля согнулась пополам, еще ниже. Напряженными пальцами судорожно зачерпнула с грязного, залитого кровью и стеклом паркета собственную тень – так много, как могла.
Чернота, повинуясь ее движениям, скользнула вперед. Сплошная стена взметнулась до потолка и отделила Дариана от гончей, что в прыжке угодила в созданную Алисий ловушку. Тьма окутала морду твари, словно смола. Ослепшая собака отступила, визжа и поскуливая.
Этих секунд хватило, чтобы Экхарт покончил с оставшимися нападавшими одним росчерком, а затем в точном выпаде пронзил гончую. Визг, хриплый и щемящий, оборвался.
В миг все стихло.
С глухим стуком, вызвавшим у напуганных лордов и леди новую волну криков, вылетела запертая задняя дверь. В проеме появился темный эльф с глефой наперевес.
Изуродованные тела гончих рассыпались прямо на глазах, не оставляя даже костей. Их суть возвращалась в Хаос.
Аля тяжело дышала, сжимая и разжимая руки. Она зависла, переводя взгляд с собственных окровавленных ладоней в мелких рубцах на место, в котором застыл крик умирающих. Не верилось, что все кончилось. С каждым вдохом дышать становилось все легче. Боль в груди отступала медленно, нехотя, но подчиняясь законам магического искусства.
Девушка подняла голову и отыскала глазами демона, застывшего неподалеку.
Лорд Экхарт, кажется, сам пытался осмыслить увиденное. Он нахмурился, почти шокированно рассматривая Алисию. И только его губы шевельнулись, как девушка оторопело замотала головой:
– Не стоит. Прошу вас, – развернулась и бросилась к тени колонн, к маленькой служебной нише.
Мужчина не пошел следом.
Мимо нее в зал вбежала прислуга. Доктора, горничные и дворецкие помогали подняться на ноги, осматривали раненых, поили успокаивающими отварами особо нервных.
Тресса Сибил в испачканном некогда прекрасном платье гордо стояла рядом с телом последней гончей. Ровно на том месте, где пару минут назад Алисия построила стену из непроницаемой мглы. Локоны лежали на оголенных загорелых плечах высокой леди так, будто не пережили только что вооруженное покушение.
Она точно видела все. И колдовство, и тени.
И в этот самый момент Аля испытала два чувства. Совершенно противоположные друг другу – страх и решимость.
Страх, привычный, осознанный. Потому что вот она – Тресса, которая не представляла, что ее падчерица вообще обладает магическими талантами. Женщина, способная разрушить жизнь Алисии окончательно. Имеющая в руках власть, деньги и доверие.
И решимость. Решимость противостоять в неравной борьбе, не имея на своей стороне никого, кроме духа, привязанного к древнему кулону.
Хотелось мысленно добавить к этому списку и демона, но Алисия не имела ни морального, ни физического права на это. Ненадежный лорд, который просто любит шутить со всеми и над всеми, наслаждаясь собственным превосходством и вседозволенностью. С чего она решила, будто они союзники?
Алисия поспешила покинуть зал.
Глава 2.
Глава 2.
– Альчонок? Милая, что произошло?! – в голове раздался встревоженный шепот Тени, как только девушка оказалась в комнате. В достаточной близости к медальону.
– Не знаю точно… На дом напали. Просто выбили дверь, вломились в зал, призвали каких-то монстров! – Алисия истерично сдергивала с тела платье и украшения, не заботясь о целостности вещей. Картина раскрытой пасти гончей, увенчанной доброй сотней острых, как бритвы, зубов, все еще стояла перед глазами.