Хозяин таверны наклонился, доставая связку ключей. Погремев ею некоторое время, он отцепил сначала один, а потом, помешкав, другой. Первый ключ лег на стойку, а второй направился прямо в ладонь к Алисе.
Его номер — семь.
Я вгляделся в связку ключей. Там их было немало.
— Спасибо, — кивнула Алиса.
Ухватив со стойки ключ от своей комнаты, я юркнул в проход под стеной, деревенеющими ногами вскакивая на ступеньки. Из зала мне в спину было брошено несколько взглядов.
Вывалившись в слабо освещенный коридор, я замер, прижавшись к стене. Моя сестра поднималась следом.
— Мне нужен твой ключ, — заявил я, когда она догнала меня.
Алиса подняла взгляд, выходя из задумчивости. Туман взвился.
— Это моя комната, — как-то по-детски заявила она, сделав ударение на слове «моя».
— В комнатах для женщин обычно хорошие ванны. Ты уже мылась, настала моя очередь, не так ли?
Вампирша некоторое время колебалась. Потом она вздохнула, с явной неохотой обмениваясь ключами. Я кивнул, поблагодарив, и отвернулся, проходя дальше по коридору. Комната с седьмым номером была в самом конце. Я провернул ключ, замок сухо щелкнул, и петли, хорошо смазанные, порадовали меня молчаливым приветствием.
Под стенами уже горел свет. Два подсвечника стояли друг напротив друга, окрашивая комнату в теплые оттенки. Я медленно закрыл за собой дверь. Прислонив меч к изголовью кровати, я рухнул на мягкое одеяло. Оно было недавно постирано, хотя свежестью от него не пахло. Но это вообще было большой редкостью…
Кто будет следующим?
Я уперся локтями в колени, подпирая голову ладонями. Мои пальцы впились в глаза. Сердце внутри учащенно билось, требуя свою пищу. Я закусил губу. «Слишком большая цена», — вновь подумал я, чувствуя, как внутри расходится звук. Совершенно некстати мне вспомнились слова отца. С тех пор, как я встретил Тласолтеотль, он все чаще будоражил мою голову, всплывая из глубин подсознания.
— Мы чувствуем голод, потому что наша жизнь чего-то стоит, — Джордан отер губы, покрытые кровью.
— Чего же стоит моя, отец? — прошептал я. — Я становлюсь паразитом, таким же, как и мое сердце.
Тишина комнаты грозилась оставить меня без ответа. Со вздохом поднявшись с кровати, я подошел к окну. Отодвинув занавеску и проведя рукавом по грязному стеклу, я посмотрел вниз, на улицу. Люди заканчивали движение, время шло к ночи.
Кого я сожру?
Мой взгляд медленно скользил от одного силуэта к другому. С этими глазами я вижу лучше, чем люди. Для меня сумрак только начинался. Улица пока еще была пропитана красками, и больше всего я видел красного. Грязь была смешана с кровью. Она шла от стены одного из домов. В его тени лежал пес, осушаясь с каждой секундой все больше. Его череп был разворочен. Один из тех, кто сделал это, все еще стоял и ковырял труп палкой, с интересом разглядывая рану. Совсем еще мальчишка.
Я дернул занавеску на место. Сглатывая слюну, я отошел от окна и вновь сел на кровать. В дверь постучали. Я поднял взгляд.
— Войдите… — тихо сказал я после некоторой паузы.
Половица тихонько скрипнула под ботиночком молоденькой служанки. Ее веки были плотно закрыты, а руки неуверенно ощупывали дверной косяк.
— Госпожа желает принять ванну? — спросила девушка, замирая у входа.
Я перевел взгляд на большой чан в углу комнаты. «Госпожа? — усмехнулся я. — Ну точно, я ведь в женском номере».
— Да, — ответил я, постаравшись сделать голос как можно мягче.
— Подождите немного, я принесу воду.
Ничего не ответив, я проследил за тем, как слепая вышла. Ее фигурка выскользнула в проем, и я понял, что ориентируется она хорошо. Неужели и воду сама принесет?
Тихо выдохнув, я поднялся и сбросил с себя плащ. Рубаха была вся подрана и окровавлена. Я сел за стол и стал ждать.
Девушка вернулась быстро. В ее руках было два больших ведра, которые она несла весьма уверенно. Пар вяло обволакивал ее кисти. Подойдя к чану, служанка опорожнила ношу и вновь вышла.
С одной стороны, мне было неприятно, что меня обслуживают, тем более, слепая девушка. Я был привыкшим к самообслуживанию, либо, скорее, к обслуживанию других, что часто требовали от меня воспитатели приюта и, в дальнейшем, старшие по званию в Инквизиции.
С другой стороны, мне был приятен шум воды, я радовался осознанию того, что могу сидеть и отдыхать, пока мне готовят горячую ванну, тем более, делают это вполне покорно и смиренно, не вынуждая меня тратить силы зря. Даже больше — после многих лет издательств в приюте, а затем службы в Инквизиции, я наконец-то занял роль, которая позволяет мне принимать обслуживание людей. И это не могло не дарить удовлетворение.