Эти две стороны боролись во мне, находясь под чутким наблюдением третьей, той, что видела ситуацию еще проще: я пришел, чтобы потратить деньги. Слепая девушка — работница, для которой это дело привычное и оно позволяет ей прокормиться. Я — клиент, который нуждается во всем этом. Неважно, кто чью роль выполняет. Будь все наоборот, мало что поменяется в этой системе, которая делит всех на две категории: хозяин и прислуга. Сегодня я хозяин, а завтра, возможно, мне придется прислуживать этой девице. Так есть ли разница, в таком случае, кто выполнит мои прихоти?
Служанка ходила туда-сюда, и ведра в ее руках опорожнялись с завидной частотой. Глядя на ее стойкость и уверенность, я даже невольно пожалел, что в Инквизиции таких работников не хватает. Работай бы каждый с такой отдачей, и вампиры, возможно, стали бы чем-то незначительным. Может, мне даже не пришлось бы снимать маску человека.
«Хотя, с другой стороны, ведра носить — не мечом махать», — усмехнулся я.
Последние капли упали в ванну, девушка сделала реверанс и вышла, перед уходом предупредив, что скоро вернется за моей грязной одеждой. Я покачал головой и вздохнул, поднимаясь со стула: «Все же, эта кутерьма раздражает. Если она узнает, что я мужчина, могут появиться проблемы. Люди на удивление упрямы, когда дело касается правил и разделений».
Скинув с себя одежду, я медленно опустился в горячую воду. Рана в животе, оставленная Алисой, еще не совсем затянулась, и я поморщился от обжигающей боли. Жидкость прижигала кровавый порез, мои пальцы невольно вцепились в борта ванны.
— Черт тебя дери… — прошипел я, замирая в воде.
Кого я съем? Кто мне попадется? Я голоден. Голоден.
Я закрыл глаза и опустился вниз. Горячая пелена застлала лицо, я постарался расслабиться.
Мне нужна еда. Сил не хватает.
Вынырнув, я закинул голову. Капли ударяли об пол, падая с волос. Боль в ране поутихла.
Дверь открылась. Я все же услышал это. Рывком обернувшись, я встретился взглядом с туманом.
— Сегодня ночью я уйду, — сказала Алиса. — Не на охоту. Мне нужно решить вопрос с деньгами.
— У нас какие-то проблемы?
— Только что меня обокрали. Кто-то забрался в комнату и порылся в сумке, пока меня не было.
Я отвернулся, расслабляя тело. Прикрыв глаза, задумался.
— Хорошо, спасибо, что предупредила. Трактирщик утром деньги попросит?
— Да.
Мне оставалось только кивнуть. Дверь с тихим шорохом закрылась. Я сжал кулаки. «Обокрали, значит? Запертую комнату?» — пытаясь унять злость, я вновь опустился под воду. Мне вспомнился взгляд, который бросили из глубины трактира, когда я поднимался по лестнице.
И связка ключей.
***
Ночь объяла город мраком и дождем. Капли настойчиво смывали грязь и пыль с окна. Мне вспомнился снег в Альтстоне. Холодный и колючий, но наутро — мокрый и грязный. Мерзость.
Я отдал только рубаху. Брюки были не такими уж и грязными. Кровь запачкала лишь верх.
Кровать мягкая. Я накрылся одеялом, утонув в подушках, сухих и набитых перьями. Трактир принимал гостей с радушием. Внешне. Под ним что-то пряталось, но я пока не был уверен в истинной сущности этого места. Понимал только, что жирная морда хозяина улыбается каждую ночь. Вот только чему?
Сердце нагло стучало. Оно требовало своего. Оно болело. Оно страдало. Оно умирало. Я чувствовал, как в темноте вибрировал меч. Тласолтеотль ждала. Не только я почувствовал секрет трактира.
В комнате гулял сквозняк. Я вдыхал запах, который он приносил с собой. Это была вонь, но не трупная. Она не смывалась, не оттиралась, она пропитывала каждую вещь вокруг меня. Особенно несло от кровати. Это можно было почувствовать, если уткнуться носом в подушки.
Я заворочался, переворачиваясь на другой бок. Я давно утратил возможность спать, но сейчас я даже не мог расслабиться. Все вокруг действовало мне на нервы. Особенно тем, что Алисы нет рядом. Я чувствовал липкую паутину, заволакивающую мое тело.
Еда, еда, еда, еда… еда.
Мне было трудно дышать. Тело едва двигалось, каждое усилие приносило с собой боль. Я никогда не был так сильно голоден. Жажда заволакивала сознание, я то и дело проваливался в глубины мыслей, теряясь в самом себе, растворяясь в желании. Каждый шорох ударял мне в уши, сумрак разъедал глаза своим сиянием, вонь заполонила ноздри, простынь липла к телу, заменяя мне кожу. Я чувствовал, как пот медленно стекает по моим вискам. Нервы напряженными струнами звенели в голове, и я не мог заставить их молчать — мои пальцы вцепились в волосы, но не более того.