— Я — демон, — зарычал я, корчась на кровати. — Я демон, а ты кто такой? Ты всего лишь паразит в моем теле, так что умерь свой пыл, — я закусил губу. — Ты не можешь меня контролировать. Это я владею тобой. Не забывай об этом.
Боли становились лишь сильнее. Я откинул одеяло. Мои легкие разрывались, давясь кислородом. Я то и дело облизывался, но во рту пересыхало быстрее, чем я успевал смочить язык в слюне. Луна проглядывала через занавески. Глаза скользнули взглядом по ее голубоватому свечению.
Это обострит твои чувства, эта жажда еды будет становиться сильнее, жажда человеческой крови поглотит твой разум и все, что есть в тебе. Ты станешь рабом. Кем бы ты ни был, перед голодом все одинаково жалки.
— Хватит… — зашептал я. — Хватит, достаточно…
Кости раскалялись, крошились, опутанные связками сердца, они плавились, их разъедало…
Сердце пожирало мое тело.
В груди горело, меня рвало на куски, я чувствовал, как кровь хлещет по ребрам.
Сердце пожирало само себя.
Я утратил чувство звука, я не видел даже очертаний мрака в углах комнаты, я не чувствовал совершенно ничего. Мое тело превратилось в кусок онемения, я стал средоточием пота и крови, сочащейся через каждый незаживший порез. Мои глаза становились жидкими, они уходили из глазниц, оставляя меня наедине с пустотой. Пустотой вылившейся отовсюду темноты, отодвинувшей луну и ее синь.
Это убивало меня. Я был на пике отчаяния, я погружался в страх. «Это все? Я труп?» — стукнуло в голове одновременно с дверью.
Кто-то вошел.
Я приоткрыл глаза. Их было двое.
— Будь потише, — зашептал один из них. — Все-таки, в соседних комнатах тоже есть люди.
— Пока что, — услышал я от второго.
Мои конечности напряглись. В горле заклокотало.
Еда. Еда, еда! Еда!!
Я почувствовал на плече чужую руку.
— Ничего себе, посмотри, сколько у нее шрамов…
— Досталось бабе! Ладно, давай поторопимся.
— Ты что, уже портки стягиваешь?.. Не слишком ли спешишь?
— А что тянуть-то? Мы деньги за это заплатили!
В голове произошел взрыв. Каждый мой шрам разгорелся, давая о себе знать. Боль полоснула по старым ранам, и новые зазвучали в унисон. Вскочив, я ухватился за меч. Тласолтеотль была возбуждена. Рукоять вибрировала в моей ладони.
— Кто… — захрипел я, — кто из вас будет моим?!
— Это мужик! Что за?..
Меч свистнул в воздухе. Лезвие замерло у шеи. Мои руки тряслись от боли. Я едва стоял, самоконтроль давался мне ценой неимоверных усилий. Стоящие передо мной мужчины испуганно смотрели на меня. У одного уже были спущены штаны.
— Послушай… — начал один из них, поднимая руки. — Нам не нужны проблемы! Мы думали, что здесь будет девушка! Мы деньги заплатили…
— Кто из вас будет моим? — повторил я.
— О чем ты? Мы не по мужчинам, успокойся… давай все обсудим?..
— Кто из вас останется здесь? Уйдет только один, решайте.
Мои руки дрожали все сильнее, я с каждой секундой контролировал себя все хуже. Мне нужна была пища. Я больше не мог. Насильники стояли, не зная, что делать. Лезвие уже кололо одному из них шею.
— Решайте! — рявкнул я. — Один уйдет, другой останется!
Тот, что был свободен от моего клинка, медленно попятился.
— Эй! — его товарищ испуганно посмотрел на «напарника». — Не вздумай меня здесь оставлять!
— Прости… — покачал головой тот. — Меня дома мать ждет.
— А меня что, не ждет?! — взвизгнул стоящий у меча юноша. — У меня сестра дома… не смей! Прошу!
Но мольбы были бесполезны. Дверь захлопнулась. Ключ провернулся в замке, повинуясь руке испуганного парня, только что бросившего человека на смерть. Я медленно опустил меч.
— Садись на пол, — пробормотал я. — Поговорим.
Отодвинув стул дрожащими руками, я рухнул в него. Пальцы ухватились за подлокотники.
— Значит… — тихо начал я, — ты насилуешь девушек?
— Это не насилие, это просто развлечение, — испуганно промямлил юноша, глядя на меня снизу вверх. — Они ведь не страдают! Мы их не бьем, не душим… просто трахаем, и все.
— Неужели всем это нравится? — мой меч был придвинут к столу. Тласолтеотль звенела.
— Ну… ломаются поначалу, но потом сами хотят еще…
— Мне в это слабо верится.
— Была одна, она снимала тут комнату три недели подряд! При том, что в этом городе у нее муж и дом…
— Понятно, — выдохнул я, прикрывая глаза и пытаясь унять одышку. — Что, по-твоему, грех?
Юноша что-то промычал.
— Не слышу, — прошептал я, пытаясь преодолеть накатывающую слабость. — Говори громче.
— Наверное, это то, что я делаю?..