Я опустил руки. Мои пальцы дрожали. Внимательно глядя на них, я медленно набирал воздух в легкие.
Что это за импульс? Ему невозможно сопротивляться. Откуда он взялся?
Что-то внутри меня злорадно хмыкнуло, будто бы говоря: «Будешь ты еще пса жалеть». И я был в чем-то согласен. Меня разозлило то, что собака начала лаять. Но произошедшее мне не понравилось.
«Возможно, стоило взять Тласолтеотль. С ней мне легче себя контролировать», — с досадой подумал я, но возвращаться не стал.
Злость появляется снова и снова, на протяжении всей моей жизни. Это чувство холодно, как лед, и все же заставляет меня вскипать. Я не могу себя контролировать. Так стоит ли пытаться?
***
Идя по улице, я вспоминал произошедшее за последние дни. И мне все больше казалось, что я слишком рано ушел из Грида. Там остались ответы на мои вопросы.
«Сейчас, шатаясь между городами, я только больше запускаю себя. Пора бы где-то осесть и заняться самим собой. Изменения во мне требуют внимания. Но уделить его я смогу только потом. Когда разберусь с этой мелкой просьбой», — размышлял я, сжимая кошелек в кулаке. Куртка из вареной кожи справлялась с защитой от прохлады. И все же, мои руки и плечи едва не дрожали. Холод был, но не в воздухе.
Мой взгляд упал на бочку, стоящую у конюшни. Она была полна воды. Поверхность взялась тонким слоем льда. Я подошел ближе. На меня посмотрело отражение. Искривленное, неправильное, оно было несуразным и уродливым. Я не мог разглядеть лица, волосы неопрятными космами свисали вниз. Лишь золото глаз тускло светилось. Положив ладонь на лед, я надавил, и под пальцами треснуло. Кисть объял холод. Осколки неприятно куснули кожу. Набрав пригоршню воды, я плеснул ею на лицо. Некоторое время простояв с закрытыми глазами, я открыл их.
Мошка вновь чертит идеальный прямоугольник. На восток. На юг. На запад. На север. На восток…
— Опять ты? — прошептал я. — Неужели…
И букашка, будто бы отвечая на вопрос, замерла в воздухе. А потом метнулась вниз. Прежде, чем я успел как-то среагировать, ее тельце упало в воду. Некоторое время я смотрел на плавающий в воде труп, окруженный льдом. Это было то насекомое, которое летало в казармах Грида. Я был почти уверен.
Она летает над моей койкой ломаными линиями. Чертит их в воздухе, пока вокруг меня храпят инквизиторы, умотавшиеся за время ночной смены. Я не могу уснуть. Потому что мошка хочет что-то сказать.
Насколько далеко она залетела? И для чего? Отсюда, от холодных гор до жарких опустошенных улиц богами забытого городка, были недели пути. Разве одна мошка может совершить такой перелет за настолько короткий промежуток времени?..
— Что, мужик, решил умыться? Оно и правильно, после бессонной ночи самое то! — затараторил кто-то сбоку.
— С чего ты взял, что я не спал? — вяло отозвался я, не поднимая взгляда от плавающей букашки.
— Так вона, синяки под глазами-то какие!
Скосив глаза, я глянул на стоящего поблизости пухлого мужичка. На плечах была дешевая шкура, в волосах осталась соломинка. Обычный простолюдин, рабочий. Я усмехнулся.
— Может, в глаза еще посмотришь? — тихо спросил я, повернувшись к говорившему.
Его лицо переменилось. До этого оно было лениво-довольное, по-утреннему сонное. А после того, как взгляд был брошен мне в лицо, морда побледнела, исказилась, скривилась. Верхняя губа дернулась, но не было сказано ни слова. Мужчина попятился, развернулся и пошел в другую сторону; сбивчиво башмаки хрустели льдом. Я усмехнулся вслед человеку, который решил пойти другой дорогой, подальше от демона и проблем, которые он несет с собой. «Люди просыпаются. Пора бы заканчивать дела», — подумал я, но продолжил стоять на месте.
Воздух. Утренняя прохлада, с нотками влаги наступающего дня… Ветер пытается продраться через одежду, и я, несмотря ни на что, чувствую его остроту — это все напоминало мне о далеких днях. Набрав полные легкие воздуха, я потихоньку выдохнул, наблюдая за расплывающимися очертаниями парового облачка.
Как же я давно не спал…
— Папа, расскажи историю.
— Опять уснуть не можешь? — без интереса спросил Джо-старший, откладывая книгу.
Я кивнул, робко, смущаясь того, что сон все не приходит.
— Твоя мать в детстве тоже страдала от бессонницы. Слишком уж активный ум. Вечно о чем-то мечтала, думала. Это с ее слов. Я, понятное дело, этого не видел.