Ковер выскальзывает снизу и летит в небеса, к звездам, к созвездию Коршуна. А на этот ковер молятся тысячи людей, взирая вверх, туда, где чёрный туман поглощает светила. Но на самом деле там висит ковер — и капли крови блестят холодным светом. Совсем никаких звезд…
Слёзы смерти вытекли из меня, испарились на щеках, оставив по себе вечно открытые глаза. А в ушах стучит монотонная музыка — давний-давний мотив, старинная мелодия, слышанная мною ещё когда-то давно…
Я вижу меч: он торчит из тьмы. Маленького комочка темноты, маленькой сферы непроглядного мрака. Лезвие торчит из него, как игла из глаза. Я берусь за рукоять и тяну. Клинок выходит долго, будто нехотя. А лезвие скользит по масляному мраку, отрезая слой за слоем чью-то ткань. И вот, наконец, то, что мне нужно. Оружие в руке запятнано чем-то грязным, смрадным. По клинку расходятся чёрные пятна смолистой вони, а из сферы течёт отчаяние. Я слышу крики, исходящие из раны Тьмы. Это крики не людей и не зверей — чего-то иного, более глубокого, того, что есть везде, но не всегда. Это крики душ. Я чувствую, как они тянут к себе, манят, зовут и притягивают. И я запускаю руку по локоть, а между пальцами скользит что-то склизкое и мелкое, будто у кожи ворох змей. Сжимаю руку в кулак и достаю — с кисти течет кровь и грязь… и что-то лежит в ладони, мелкое и тихое, но разглядеть я не успеваю…
Рывок.
Надо мной сидит Алиса. В её глазах снова туман.
— Ты меня почти убил, инквизитор, — с тенью недовольства, но все же с улыбкой сказала вампирша. — Странно, не правда ли? Редко вот такое может случиться.
— «Такое»? — переспросил я, со стоном приподнимаясь на локте.
Голова трещала и ломалась, будто это меня недавно били затылком об косяк. Алиса поднялась и предложила руку. Я, поколебавшись, принял помощь.
— Сложно объяснить. Кровь людей не должна так помогать.
— Зачем ты тогда укусила меня? — я недовольно осмотрел порванный рукав мундира.
Нет, конечно, порвать могла сильнее. Но всё-таки ткань была почти вся пропитана моей кровью. Я посмотрел на вампиршу, которая стояла сейчас, совершенно расслабившись и с интересом глядя на меня.
— Потому что ты не человек, Джордан, — сказала Алиса, но сделала это с таким видом, будто объяснила ребенку что-то простое, что он и так должен был знать.
Я решил не обременять себя ответом. Подняв с пола меч, я еще раз глянул на вампиршу и засунул клинок в ножны: убивать меня, видимо, не собирались.
— Мне религия не позволяет тебя так просто отпускать, — обратился я к девушке, — но мы оба устали, и драться нет смысла. Потом ещё как-нибудь встретимся. Постарайся к тому времени набрать вес. А то сегодня ты показал себя не с лучшей стороны, упырь.
Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь кабинета коменданта, я услышал позади громкий стук. Обернувшись, обнаружил конец кинжала, застрявшего в дереве. Его выдернули, и я тут же увидел — легкий сгусток тумана прошел через оставшуюся щель. В следующий момент вампир уже замахнулся: кинжал двигался в мою сторону. Перехватив руку, я оттолкнул девушку.
— У тебя что, лишние килограммы появились? — мрачно спросил я, вытаскивая меч.
— Произошли небольшие изменения в моих способностях, — сообщила Алиса и тут же перетекла: сгусток тумана двинулся ко мне по перилам, отгораживающим кусок коридора от пустоты лестничных пролетов, но стоило вампиру выйти из бесплотности, как он тут же получил удар кулаком в живот. Что-то резануло меня. «Достала, что ли? — я посмотрел на свой торс, но мундир был цел, не считая уже бывшей там раны в боку. — Плевать».
Алиса рухнула на ступеньки, по которым я недавно поднимался. Я не стал ждать продолжения или момента, когда она снова попытается меня атаковать, и спрыгнул вниз. Вампир за миг до моего приземления успел развоплотиться, через туман уйдя на пару метров в сторону.
— Инквизитор, ты ведь чувствуешь изменения?
— Ни малейших, как всегда бодр и здоров, — спокойно ответил я, замахиваясь мечом.
Вампирша переместилась.
— Врёшь. Ты дерешься гораздо резвее обычного.
— Может и так.
На этот раз Алиса полностью увернуться не смогла или не успела: лезвие рассекло ее плечо. Но вместе с этим что-то заставило меня выронить клинок. Я с удивлением посмотрел на руку — вены вздулись и почернели. Всё горело болью, будто кто-то засунул под кожу раскаленный добела металл. Я зашипел, сжав кисть руки. Кровь толчками пульсировала под моими пальцами, и было непонятно, как она еще не прорвала кожу.