— А что за город?
— Грид, — вяло отмахнулся я, упираясь взглядом в тлеющие угли. — Его недавно захватили вампиры.
— Да-да, слышал такое… Каково это было?
Задумавшись над ответом, я протянул руку к маленьким язычкам огня. Мой собеседник терпеливо ожидал слов. «А как это было? — подумал я. — Жутко? Смешно? Грустно? Черт его знает…» Нужное описание подобрать было трудно. Я пытался примерять фразы и буквы, звуки и знаки, но мало что могло подойти так, как мне бы хотелось. В итоге я понял, что ситуация с Гридом была нечто большим, нежели трагедией людей и триумфом войны вампиров.
— Это вторая столица нашей страны. Не знаю, что случилось в тот день. Для меня — акт безумия. Для простолюдинов — катастрофа. Для упырей — пир. Но все на деле глубже. Подозреваю, Грид был отдан людьми, а не взят вампирами.
Когда я выбрался из города, в ближайшей деревне меня отловил хорошо подготовленный отряд Инквизиции. Охотники. Может…
— Я думал, что вампиры по своему желанию захватили Грид, — пробормотал собеседник.
…они устраняли лишних свидетелей?
— Может быть и так, — без особого энтузиазма согласился я.
Юноша посмотрел на меня. Явно был озадачен.
— Кажется, ты говоришь меньше, чем знаешь.
— Не буду же я кому попало все вываливать. Для этого надо хоть чего-то добиться.
— Можешь сказать свое имя?
— Джордан, — выдохнул я, ковыряя палкой угольки.
— А меня зовут Ян. Ян Стромовски.
— И фамилия есть? — усмехнулся я. — Что же ты тогда в наемниках делаешь, господин Стромовски?
— Ну… — юноша замялся, а потом, будто что-то вспомнив, нагло улыбнулся. — Не буду же я кому попало все излагать!
— А я не кто попало, — усмехнулся я, а потом хлопнул Яна по плечу. — Ладно, твое дело.
— Может, ты и прав, что не кто попало… — пробормотал охранник. — На самом деле, я и не против; может, даже надо сказать тебе, но… — его голос стал еще тише, — я не уверен.
— Значит, на то есть причина, — тихо сказал я, жалея внутри, что вообще спросил. — Не требую бороться с собой.
— Нет! Мне надо тебе сказать, — твердо сказал Ян, но в его голосе все еще сквозила нерешительность.
Я замолчал, надеясь, что он все же решит оставить свои мысли при себе. В конце концов, какое мне дело? Никогда не желал хранить чужие сокровенности. Да и правда, для чего их доверять первому встречному?
— Ты мне понравился, — пробормотал юноша. — По-настоящему понравился.
Приподняв бровь, я бросил вопросительный взгляд на наемника.
— Я правильно тебя понял?
— Ну… Ты мне нравишься.
— Хм. Не принимай все близко к сердцу, я для тебя чужак и ты меня не знаешь, — я подкинул еще пару веток в костер.
— Это не всегда имеет значение, — едва слышно сказал Ян. — То, что ты знаешь о человеке, можно терпеть ради любви. А любовь… это другое чувство.
— Сначала ты говорил о симпатии, а теперь и о любви? — сдавленно спросил я.
— Ну… просто… я не люблю тебя, но для этого мне не нужно тебя знать.
— Ошибаешься.
— Нет! Что бы я о тебе ни узнал — это все будет проверять меня на терпимость, но никак не будет влиять на мои чувства. Понимаешь?..
— Смутно, — холодно бросил я.
— Скажи любой факт о себе!
— Я вырезал большую часть жителей одной маленькой деревни неподалеку отсюда. Убивал и мужчин, и женщин. Обычных, ни в чем не винных, слабых людей. А потом моя сестра обобрала их дома. Полученные деньги я собирался потратить на мягкую кровать и вино.
Ян замолчал, и я позволил себе победную ухмылку.
— И где чувства сейчас?
— Это все еще ни на что не повлияло. Я сразу понял, что ты убийца. Все мы убийцы.
— Даже ты?
Кивнув, Ян замолчал. Я без интереса смотрел на него. Глаза робко прятались в отблесках огня. Без сомнений, парень южанин. Нет в нем холода и спокойствия севера. Сыночек какого-нибудь купца, живущего у моря. На юге таких полно.
— Я убил своего первого… Он шантажировал меня. Грозился рассказать всем, что один из сынов Стромовски спит с мужчинами. Это покрыло бы позором всю нашу семью. Я не мог этого позволить.
— Если бы ты не оправдывался, все выглядело бы не так постыдно, — прокомментировал я.
Парень запнулся, посмотрел на меня с некоторым недоумением.
— Ладно… Без оправданий скажу. Я убил того, кто был мне дорог, чтобы спасти семью от позора.
— Опять оправдываешься.
— Это причина, а не оправдание!