— Почему ты так думаешь? — я не мог разглядеть эмоций в мертвых глазах, но мне показалось, что гульша едва не смеется.
— Вряд ли в таком месте собираются только для секса.
— Ты верно оценил Мать. Но переоценил их, — труп кивнул в сторону центра комнаты. — Они как звери. Могут только резвиться.
— А ты сама — не зверь? — спросил я, с интересом разглядывая почти прозрачную кожу, через которую проглядывали черные вены. — Зачем ты пришла ко мне?
— Развлечь. Иногда это можно сделать разговором, иногда — телом, но одно другому редко мешает.
Гульша коснулась твердыми губами моей шеи. Я почувствовал, как ее липкий язык прошелся по коже. Меня пробрала дрожь.
Неужели ты боишься мертвецов?
— Знаешь, в чем между нами сходство, гуль? — спросил я, пока мертвая залезала на меня.
— И в чем же? — ее острые зубы вцепились в мои пальцы.
— Мы оба — трупоеды, — усмехнулся я, сжимая ломкие волосы и притягивая голову девушки к себе.
Поцелуй не успел начаться, как наши языки уже соприкоснулись. Ее был липким от крови, застывшей слюны и чего-то еще, чего я не смог распробовать. Вкус был омерзительным, но когда касаешься трупа — главное помнить, что мертвецы не должны быть сладкими. Тогда пробовать их становится гораздо приятнее, оттенки становятся ярче и естественнее.
Главное помнить, что они — мертвы.
— Я люблю мясо с душком, — прошептал я, опуская руку к холодной промежности. — Оно легче переваривается.
— А я обожаю свежак, — зарычала гульша, вгрызаясь в мою шею. — Теплая кровь напоминает о жизни.
— Кровь! — визжит девочка, глядя на меня гниющими глазницами. — Кровь-кровь-кровь, мне нужна она, дай ее, она вылечит меня!
Я набрал воздуха, чувствуя, как кожа впускает острые зубы трупоедки.
Мои пальцы раздвинули твердую плоть, проникли внутрь, вышли, скользнули до самого края. Девушка вздрогнула. Плотнее прижалась. Ее губы, сдобренные моей кровью, коснулись поцелуем. Я бережно слизывал с них алую росу, чувствуя, как внутри что-то расцветает.
Как давно не ел…
— Я очень голоден, — прошептал я в губы мертвой. — Ты не боишься?
— Не ела пять дней… — гульша хихикнула. — Тут уж кому бояться нужно?
Мы вновь поцеловались. Ее губы стали чуточку мягче, вкуснее, теплее, но лишь самую малость. Недостаточно для того, чтобы я забыл, кто она такая. Холодные пальцы ухватились за мой член.
— Тебе не нравится?
— Просто не привык, — прошептал я, прикрывая глаза и отдаваясь ощущению прохладной полости.
Ее язык оказался на удивление изворотливым. Хоть и не таким, как у настоящих девушек.
— А я и не знала, что демоны любят утешаться мертвыми, — рассмеялась какая-то вампирша, проходя мимо. — Хотя я должна признать, красота здесь есть, определенно есть! — она ущипнула себя за сосок и игриво подмигнула. — Если захочешь, найди меня, красавчик. Давненько не пробовала на вкус демонское семя.
Ее глаза зеленые. Совсем как у…
— Я знаю ее долго, — усмехается Аксель, поправляя свой фрак и отворачиваясь. — Так давно… с самого ее рождения.
— Пойдешь к ней после меня — убью, — предупредила гульша, отрываясь от моего члена и бросая взгляд мертвых глаз.
— Не переживай, — попросил я, укладывая девушку на подушки.
Ножки обхватили мои бедра, острые ногти вцепились в плечи. Мертвая откинула голову назад, с губ сорвался легкий стон. Я сжал грудь, твердый сосок ощутимо уперся в ладонь.
— Мягче… — прошептала девушка, двигаясь мне навстречу.
Моя кровь все еще стекала с шеи, горячими каплями опускаясь на тело мертвой. В какой-то момент она поднялась и впилась в рану губами.
Я чувствовал, как она глотает. Раз за разом.
Тело гульши изменялось. Я выдохнул, прикрыл глаза; сердце учащенно билось. Голод внутри нарастал, и с каждым прикосновением к мертвой я чувствовал, что его все сложнее сдерживать.
Это не мое сердцебиение.
Я понял это, ощутил, как в мертвой что-то движется, слабо, едва оживая в клетке из ребер.
Не еда.
Девушка сжалась, замерла, а потом взорвалась крупной дрожью. Оторвавшись от раны, застонала, закричала. Ее мышцы сократились, мертвая плоть сцепилась на мне.
Когда я отстранился, на моем члене была кровь. Я с недоумением глянул на гульшу. Она улыбнулась: виновато, но без особого смущения.
— Я ведь не жива. Вряд ли у нас это когда-нибудь пройдет нормально. Спасибо, что разрешил пить свою кровь. Мне было очень приятно, — она неловко пожала плечами. — Хотя я вижу, что ты особого удовольствия не получил.
— Переживу, — усмехнулся я, усаживаясь на подушки.