— Если хочешь… — гульша обняла меня, приложив голову к моей груди. — Можешь съесть меня.
— Ты уверена? — я взялся за пряди, поигрывая ими, хотя смерть давно уже не оставила от них ничего притягательного. — Не боишься, что съем и уйду к той вампирше?
— У этой вампирихи внизу все еще хуже, чем у меня, уж поверь, я знаю. Так что иди, если хочешь снова остаться без удовольствия.
Я рассмеялся, уткнувшись носом в копну волос.
— Скажи честно, я тебе отвратительна? — тихо спросила гульша.
— Да, отвратительна, — кивнул я. — Но для меня все такое. Даже я сам. Весь этот мир по-своему, где-то в глубине отвратителен.
— Ты это так утешаешь?
— Может, и утешаю.
— Так все-таки, — гульша заглянула мне в глаза. — Что ты чувствуешь, глядя на меня?
— Мертвые во мне вызывают только страх.
— Какой ты жестокий… — вздохнула девушка. — Сначала хотела сказать, что для демона бояться мертвецов — стыдно. Но поняла, что ты этими словами убиваешь в нас последние капли жизни. То последнее, что заставляет нас цепляться за последний удар сердца.
Я усмехнулся.
Кто сказал, что страх — это слабость? Без него я не держал бы меч.
Гульша хотела сказать что-то еще, но я не позволил.
— Иди, — попросил я. — Я не стану тебя есть.
Мертвая посмотрела на меня, пожала плечами, поднялась и ушла куда-то вглубь теней. Я выдохнул.
Нужно найти ту зеленоглазую.
***
— О, демон. Пришел все же? Мило, мило, — зеленоглазая лежала на подушках в окружении гулей. — Почему не съел мою милашку? Она сильно расстроилась из-за этого.
— Может, как демон я не очень, но инквизиторская школа все еще сидит в голове. Не буду я есть ни твоих гулей, ни чьих-либо еще. Да и никто в здравом уме, в общем-то, не станет.
Ее ноги раздвинулись.
— Хочешь съесть меня?
— Когда-нибудь. Не сегодня.
— Тогда зачем ты пришел? Неужели за чем-то скучным, неужели ты не милашка? — зеленоглазая склонила голову набок. — Неужели ты такой унылый?
— Аксель.
В ее глазах понимание.
— Что ты мне дашь за знания о нем?
— А они чего-то стоят?
— Ты ведь пришел ко мне, значит, стоят, — усмехнулась вампирша.
— Я пришел не к тебе. А к тому, кто может что-то знать. Таких — много. Информация о нем ничего не стоит, потому что я рано или поздно найду то, что ищу. Откажешься рассказать — уйду.
— Не отказываюсь, ни за что, ни за что. Такому красавчику, еще и добровольно порадовавшему мою крошку, я с радостью расскажу все, что знаю. Но за плату.
— Плачу только за то, что можно взять в руки.
— Тогда заплати за меня, возьми меня, и это будет считаться. Идет? Я люблю очень жестокие игры, а ты любишь быть грубым, я вижу это по глазам, — зеленоглазая приподнялась с подушек, в едином порыве устремляя ко мне свои руки. — Побудь со мной честным, побудь со мной милым, ты ведь такой злой… Тебе хватит злости, чтобы убить невиновного. Так почему бы не поиграть с грязной сучкой?
— Я пришел сюда не за этим.
— Тогда зачем ты трогал мою девочку?
— Захотелось.
— Плати за нее. Плати, плати. Быстрее, плати за нее.
Ее шея легла в ладонь, под пальцы, так легко, словно просила сжать ее. Я заглянул в зеленые глаза.
Словно недоспевший фрукт, который могут сорвать, а могут и затоптать, если он упадет раньше времени.
— Я не желаю иметь с тобой дел. Ты едва не скормила мне своего гуля, и мы оба знаем, чем это кончилось бы. Все, чем я могу заплатить тебе, это кулаком в твою глотку, но это не мой дом и не мои правила. Пусть тобой занимается Мать. А мне нужна всего лишь информация об Акселе. Он в этом городе? Или нет?
— А… — в глазах показалось раскаяние. — Стой, я думала… да-да, или нет… я думала, что тебе нужны подробности об Акселе. Если бы ты сразу сказал, что хочешь знать, где он, я бы… ну да, честно же! Я бы сказала! Он в этом городе, я даже могла бы сказать таверну…
Мои пальцы сильнее сжали горло.
— Вернее… — захрипела вампирша. — Я могу сказать… это «Чертик»… недалеко… отпусти!
Я толкнул женщину обратно на подушки. Она потерла свою шею, посмотрев на меня виноватым взглядом.
— Ты умеешь возбуждать. Но в следующий раз, пожалуйста, сразу говори, что нужно, сразу, потому что иначе не очень понятно, я думала, хочешь вынюхать что-то, если бы знала, что ты его ищешь, сразу сказала бы, честно, обещаю, больше не повторится, веришь или нет, я не люблю когда по-плохому, лучше уж по-хорошему, потому что…
— Заткнись.
— Не говори Матери, пожалуйста, обо всем этом, не надо, не стоит, я обижусь, меня повесят, разорвут, убьют, мне будет плохо, девочки останутся…