Ее голос потонул позади меня. Я направлялся прочь, сжимая ножны. Меч не пригодился. Но только благодаря Матери. Будь моя воля…
Еще рано.
Вокруг творилась содомия. О подобных сходках вампиров я знал, даже догадывался, какие у них угощения подаются. Но все было в диковинку. Упыри пребывали будто в пьяном угаре, но что удивительно — я замечал в их глазах лишь трезвость и полное осознание каждого действия. И постепенно ко мне пришло понимание: они опьянены не веществами, не кровью и не сексом. Они наслаждаются жизнью. Собственным существованием. Их руки ищут все новых и новых чувств, ведь их жизнь настолько долгая, что многое приедается. В грязном разврате они находят утешение не потому что это для них приятно — это всего лишь способ прогнать скуку. Время сожгло их устои, и осталось лишь искреннее человеческое желание занять себя хоть чем-то. И чем грязнее и диковиннее занятие, тем проще в нем забыться и почувствовать себя живым.
Откуда-то я помнил это чувство. Возможно, это говорил во мне пробуждающийся демон. Может, именно он дает мне понимание, что чувствуют эти вампиры?
В куче тел я заметил и древних вампиров. Вопреки слухам, их плоть стареет. Но приобретает она вовсе не тот облик, что людская. Встретившись взглядом с одним из старых, я увидел его многоликость. Вампиры, пожирающие тысячи жизней за свою одну, просто не могут сохранить родное лицо. Оно меняется от вкуса чужой крови, от вкуса чужой души. Каждый вампир понемногу уродовал себя, с каждым выпитым существом, с каждой проглоченной каплей крови. Но заметить это можно только на примере самых древних. Тех, что уже не имеют собственных лиц, душ и взглядов. Они — смесь всего убитого когда-то. Уроды, хранящие в себе запах неискоренимой смерти.
— Чего пялишься, демонишка? — презрительно скривил губы старик. — Тебе что-то нужно от меня?
Я пожал плечами и пошел дальше, оторвав взгляд от бесцветных глаз. Кажется, древние в какой-то момент теряют все свои способности. И остается лишь контур некогда великой силы.
У демонов совсем не так. Может, поэтому вампиры в глубине души нас ненавидят?
Подушки вновь приняли меня, но на этот раз в более темном углу. Там меня вряд ли могут заметить так легко, учитывая, сколько в комнате обнаженных тел — прекрасных и не слишком. Я вяло следил за всеми, усмехался мыслям, провожал взглядом наиболее благородные очертания фигур. До тех пор, пока мне не положили руку на плечо.
— Кто тут у нас такой? — шепнули на ухо, и я почувствовал холод клыков.
По затылку прошлась нервная дрожь. Пальцы сжали ножны с мечом, но вытащить его я не решился.
— Отпусти, пожалуйста, — попросил я, чувствуя, как кожу сжимают притупленные зубы.
Раздалось мерзкое хихиканье, свобода толкнула меня в спину, и я поднялся, выходя из сумрака. Из него на меня смотрели тусклые глаза. Чьи — я не различил. Да и не особо старался. Уверен, у этого вампира были веские причины прятаться среди подушек. Узнавать их я не хотел.
— Демон, зачем тебе этот меч? — спросил кто-то, и я почувствовал, как ножны пытаются отнять. — Оставь, иди ко мне…
Сбросив юношескую руку, я поспешил отойти. Мальчишка-вампиреныш явно скучал. Судя по рубцам на его теле, для него это не слишком привычное занятие.
— Твои шрамы на лице красиво улыбаются, — бросил мне вслед ребенок. Я невольно коснулся щеки.
Они стали заметны?
Мне захотелось покоя. Вампиров было много, и становилось все больше. Они собирались на главное блюдо. Вот только я с каждой минутой терял уверенность в том, что хочу оставаться — даже среди голых тел я чувствовал себя беззащитным. Наверное, все дело в их клыках и способностях.
— Моя способность почти бесполезна, — улыбнулся отец. — Но уверен, что твоя будет замечательной. Мы с мамой постарались.
Я прикрыл глаза и прислонился к стене. Холодный камень под лопатками обжег кожу влагой. Это заставило меня вздрогнуть. На спине чувствовалось слабое горение, даже после того, как я отстранился.
Бросив взгляд на кисть, до сих пор хранящую метку Матери, я догадался.
Мне впрыснули яд.
— Пир начинается! Пир начинается, попрошу к столу! — голос Матери раздался отовсюду сразу.
Из угла комнаты выкатилось нечто, накрытое тряпьем. Его подтянули к центру комнаты, с которого достаточно быстро убрали подушки.
— Снимайте покрывало! — приказала Мать, выходя из толпы вампиров, окруживших место пиршества.
Под тканью оказалась клетка. А в ней — женщина. Я ее не знал, но упыри вокруг меня были в восторге. Стена из тел покачнулась, кто-то хотел броситься к прутьям, но не решился. Зашептались, один из вампиров радостно расхохотался.