Ожидая Яна, я думал об Алисе. И чем больше проходило времени, тем больше я понимал. Сложно оценить кого-то, кто всегда рядом. Но стоит ему пропасть надолго, как лоскуты картины укладываются в нужном порядке. И ты начинаешь вынашивать собственный взгляд. Искренний. Хотя я обвинял себя в паранойе, с каждой проведенной под снежащим небом секундой я все больше убеждался в двуличности Алисы. Что бы она ни говорила, я нащупал скважину ее второго дна. Осталось подобрать ключ. Но это вопрос времени.
— Я убью его. Он поплатится за то, что сделал.
— У меня перед ним долг, — Алиса отводит взгляд, пряча глаза. — Я сама разберусь.
Аксель не последнюю роль занимал в ее планах. Хотя, были ли это планы? Может, глупая инстинктивность?
— В вашей религии это называется алчностью, ведь так?.. Я… ела. Много. Вампиров, людей, зверей… Однажды сожрала мелкого божка. Я искала силу.
Я начинал проклинать себя за наивность. За то, что забыл, каким образом Алиса выкарабкалась с того света. Она просила исповедь — но раскаивалась она лишь в собственной приближающейся смерти.
Клыки пронзают ткань мундира, впиваются в предплечье, и я чувствую, как что-то выходит из меня вместе с кровью…
Да, она загнала себя в ловушку. Идиотское совпадение — демон-прародитель, ну надо же! Ей не повезло. И она терпела. А потом…
Внутренности огненной лавиной хлынули через глотку, на свободу, наружу, стремясь уплыть в потоках моей же крови.
Мое тело было убито. Это разорвало связи с Алисой. Еще одно удачное совпадение. Мы больше не чувствовали боль друг друга. Освобождение.
— Ну надо же, кто у нас здесь?
Я оборачиваюсь и встречаю взгляд тумана. Алиса.
Изменения в ее поведении поразили меня. Она была иной. Это чувствовалось.
Как удачно. Я вернулся в город, вернулся в замок, чтобы найти ее, несмотря на то, что наши тела больше не связаны. Ожидала она этого или нет, но я был там, и ей нужно было удержать меня. Сделать это легко, учитывая, что я сам желал этого.
— Как ты вскипел, — шепчет Алиса. — Неужели так хочешь этого?
— Мне кажется, ты сейчас неискренняя, — отвечаю я, отстраняясь от прилипшей ко мне вампирши.
— А может, наоборот?
Искусная женская игра. Печально чувствовать это. Все становится с ног наголову — не она любит меня, а я ее. Впрочем, удивляться здесь нечему. Причин полюбить меня не так много, как мне бы хотелось.
— Почему ты себя не убьешь? Проткни собственное сердце и сдохни, — ее кинжал вонзился в меня прежде, чем я что-либо понял.
Но всегда играть не выходило. Иногда наигранная любовь обращалась в искреннюю ненависть. Я должен был это почувствовать, но слишком сосредоточился на единственной цели: убедить всех и себя в том числе, что я имею право на жизнь. Я — тот я, который должен жить. За моим вечным нытьем скрывалась нерешимость. Будь я искренен в своей ненависти к себе, я сломал бы даже костяную пластину, которой сердце огородилось от мира. Но я не желал ни жизни, ни смерти. В отличие от Алисы.
Ее губы припадают к моей ране. И я вновь чувствую, как силы стремительно покидают мое тело. Снова, как и в тот день, в Гриде, когда вампирша решила прикончить меня клыками, раз кинжалами не вышло.
И правда, что мешало? Связи тел нет, если поглотить мою душу вместе с кровью, то цепи демона-прародителя с чадом не будут разорваны. Всего лишь и нужно, что выпить всю кровь и умертвить тело.
Вот только сердце грифона никогда не желало гибели. Оно боролось. И я встал, обескровленный, лишенный сил, думая, что так и нужно — ведь я позволил вампиру кормиться.
Но Алиса не питалась. Она старалась уничтожить меня.
Только возможность повторить попытку ей не представилась. Появился Ян, и она настолько обеспокоилась возможным разрушением планов, что сама же все и испортила.
Это вызывало злость. Хотя, стоило отдать ей должное, моей человеческой стороной манипулировали прекрасно. Оставалось решить, что делать с вампиршей, когда она появится.
Если появится.
Брызги снега попали мне на лицо. Я повернулся в сторону, откуда прилетел снежок. Ян с довольным лицом кинул еще один, от которого я просто увернулся. Кожа, на которой осталась влага, ощутимо болела.