Мне никогда не приходилось видеть, какую силу может пропускать мой меч через себя. Как ребенок вампиров, я был лишен святой силы. Поэтому, налюбовавшись всласть и изобразив попытку сражаться с освященным клинком, я прошептал:
— Симфония металла.
Клинок крутанулся в воздухе, вырвался из ладоней инквизитора, поверившего в честный поединок. Лезвие вспороло ему брюхо, но по яростному притоку крови к зрачкам я понял, что до смерти еще далеко. Впрочем, пожирательница грехов готова была это исправить. Двуручник разогнался в воздухе и врубился в шею, слегка застопорившись на позвоночнике, но все же с хрустом переломив его. Тело рухнуло на землю. Глаза инквизитора лопнули, их содержимое потекло по земле. Я подошел ближе, наклоняясь к его груди. Сердце не билось, но душа должна была быть внутри.
— Демон, берегись!
Прежде, чем я успел что-то сделать, мою ногу резануло. Я упал на колено. Боковым зрением заметив надвигающийся удар, упал на землю, в полете выкидывая Тласолтеотль. Тяжелый двуручник едва провернулся, но все же смог куснуть бок нападающего. Кольчуга кое-как выдержала удар, хотя я слышал звон колец, выбитых из оплетения. Мне поспешили на помощь.
Гроза разорвалась над нашими головами. Вампир кулаком пробил насквозь грудь инквизитора, напавшего на меня со спины. Я с благодарностью кивнул, пытаясь подняться, и с сухим удивлением отметил расширяющуюся рану на ноге.
Святой минерал меня убьет.
Запустив пальцы в плавящийся разрез, я ногтями стал выдирать таящие клочки плоти. Где-то в них была скрыта соль, которую наносят на инквизиторские клинки. Вампир вызвался прикрыть меня, но я ухватил его за руку.
— Вырви сердце из трупа, отдай его мне, — попросил я, не прекращая терзать ширящуюся рану.
— Понял.
Его огненно-рыжие глаза и близко не напоминали омуты Некрос, но я почувствовал прилив любви к этому клыкастому. Он даже был чем-то похож на Акулу.
Спасло только то, что меня приняли за вампира. Если бы они знали, что я демон, то ударили бы в грудь.
Вампиры могут держаться на пороге жизни и смерти более суток. Их выносливость не знает разумных границ. Поэтому им рубят ноги и обездвиживают, стараясь задержать на одном месте и помешать убивать людей. Демоны — совсем другие. Их надо не обездвиживать, а лишать сил, которых у них хоть и много, но они могут быстро иссякать.
— Демон, почему ты не используешь свою Силу? Ты ведь носишь кровь вампиров, так? — спросил рыжеглазый, протягивая сердце, из которого почти вышла душа.
— Я не умею, — ответил я, вгрызаясь в орган.
Ране на ноге стало чуть легче. Я махнул вампиру рукой, с благодарностью кивнув, и отполз чуть дальше.
Мать уже сняли с креста. Фиолетовоглазые закрыли ее туманом. Дети берегли родительницу и уже уводили ее в логово.
Яна видно не было. Это утешало — вампиры его порвали бы на кусочки. Хорошо, что я почувствовал их близость.
Позволив душе инквизитора уплыть куда-то в землю, я выдохнул и отер губы от крови. Серебряная нить сейчас меня не интересовала. Бросив взгляд на разрез, я с утешением осознал, что основную часть соли выцарапал, так что вскоре останется лишь шрам.
Кое-как поднявшись, подпирая себя Тласолтеотль, я призвал инквизиторский меч и просунул его в ножны. Хорошая приманка вышла. Инквизитор небось уже обрадовался — уж со святым-то клинком он меня покрошил бы.
Двигаясь через кучи трупов, я старался дойти до ближайших вампиров. Они еще дрались, но уже вяло — оставшиеся инквизиторы драться практически не могли, они были лишены артефактов и сил. Скорее всего, их братья бросили товарищей, чтобы перегруппироваться и контратаковать, если вампиры решат напасть на другую часть города. Конечно же, этого делать никто не собирался. Мы лишь отбили собственную Мать.
— Спасибо за помощь, демон. Хотя мирных людей мог бы и не трогать, — сухо заметил фиолетовый, протягивая мне руку и пытаясь помочь забрести в проулок.
— Без невинных жертв не так весело, — оскалился я.
— Думаю, мы планируем уходить из города. Ты с нами?
Некоторое время подумав, я с готовностью кивнул.
— Хоть на край света. Вы через Врата?
— Глупый, что ли? Из-за рушащегося барьера Лесов с Вратами лучше не связываться. Уничтожат.
«Логично», — усмехнулся я. В конце концов, баланс магии в мире всегда был шатким, а в свете последних событий нельзя доверять ничему дикому и «природному».
Тласолтеотль хранила безмолвие. Осознав это, я с грустью сжал рукоять чуть сильнее. Почему-то мне показалось, что богиня не в настроении. Но радостный звон тут же развеял мои опасения.