Солнце вышло из-за облаков, хотя почти не грело. Я вспомнил, что приближается зима. Вдалеке, там, где дорога прячется за горизонтом, ничего не видно. Сзади — так же. Вокруг просторные луга. Но трава уже отмирает.
— Черт… — выдохнул я, делая еще один глоток из фляги и кривясь. — Куда меня занесло?
Я точно помнил, что отрезал руки сестре. Бойня в таверне. Аксель… точно, сначала я убил его. А потом уже все остальное. И Мать. Где она сейчас? Где все вампиры?
Особняк. Близкая смерть. За спиной огонь. Инквизиторы — мертвые, умирающие и живые.
Выдохнув, я больше не вдохнул. Сердце исправно стучало в груди, нити грифона пронизывали тело. Шаги давались легко. Если не брать в учет множество новых шрамов, я был в хорошей форме. Кажется, даже не голоден.
Сапоги были чуточку великоваты. Меня все же переодевали. Кто-то лечил меня — иначе бы соли не дали ранам зажить.
Земля превратилась в грязь, липла к подошвам. Моя одежда была мокрой… снег недавно таял? Сколько я провалялся? Когда мы шли убивать управляющего, он во всю валил. Значит… сутки, не меньше. Больше? Не удивлюсь.
Я не знал, куда идти, поэтому пошел вдоль дороги. Учитывая, что у меня нет оружия, любое действие в этой ситуации можно считать ошибочным. Не зная, что сейчас с Лесами Силы, Инквизицией, вампирами, я не мог быть уверен ни в одном своем шаге. Поэтому шел без смысла и надежды.
«Где Ян? Где Тласолтеотль?» — мысли осаждали голову, и я начал насвистывать какую-то мелодию, чтобы отвлечься.
Баллада о Черном рыцаре.
«Обещал ведь ему лютню настроить… куда он делся, засранец?» — я вновь огляделся, на этот раз с недовольством.
Я должен овладеть Силой.
Мысли становились все навязчивее, я вновь отпил из фляги.
— Это то, что пьем мы. Настойка на сердцах, — Аксель улыбается, кивая в сторону бутылок. — Весьма неплохое пойло.
Прыснув, я впился в горлышко. Уже и забыл, каков на вкус алкоголь вампиров. В последний раз от него меня потянуло выблевать собственные внутренности. Оказывается, на удивление слабый напиток.
Что-то теплое хлынуло на мои раны.
— Не удивлюсь, если они этой дрянью вымывали соль, — пробормотал я, допив содержимое фляги и отбросив ее прочь. — Чертовы вампиры.
Небо висело тяжелым полотном над землей, давило сверху, и я почувствовал дискомфорт. Птиц не было видно. Никого не было видно. Словно я оказался в пустом, мертвом мире.
— Это кошмар?! — воскликнул я, остановившись. — Или явь?! Кто-нибудь мне скажет, черт возьми?..
Ухватившись за кольцо, я уверенно надел его на палец. Но ничего не случилось. Имел ли смысл этот жест? Изменило бы что-нибудь кольцо? Если это оно наслало на меня сон — вряд ли. Артефакт не отпускает меня так просто из своих кошмаров.
Присев на обочину дороги, туда, где травы было побольше, я уперся ладонями в землю, поднял взгляд вверх. Небо не менялось. Облака сплошной пеленой затянули его, лишь небольшой просвет был возле солнца. Но оно уже стремилось спрятаться. Вдохнув свежий воздух, я медленно выпустил его, пытаясь найти хоть одну подсказку — сон ли это?
Снимая с запястья нить, я вдруг обнаружил, что она привязывает еще кое-что. Ключ. Крохотный, ничтожный ключик. Едва больше моего ногтя. Позолоченный. Некоторое время повертев находку, я решил не выбрасывать ее. Проверив карманы в плаще, чтобы они не оказались дырявыми, я припрятал ключ в один из них.
В очередной раз бросив взгляд в разные концы дороги, я заметил у горизонта что-то необычное. Было сложно понять, что это, но оно двигалось, притом, достаточно быстро. Явно по земле.
На всякий случай поднявшись с травы, я постарался вглядеться.
Карета.
Не знаю, почему, но мне так показалось. И я тут же откинул этот вариант подальше: откуда бы здесь взяться такому? Кареты используют богачи, а они редко суют нос за пределы больших городов: это чревато встречами с мародерами и недоброжелателями. Если уж и высовываются, то только в окружении доверенных наемников, телохранителей, может, даже Инквизиции. А тут — одинокая карета. Не бред ли?
И все же, чем больше приближалось это нечто, тем больше я понимал, что это именно то, что здесь вроде как не должно было появляться. Со временем я различил двух вороных коней, мелкие золотистые детали орнамента черной кареты. От этого вида так и несло помпезностью. Я даже пожалел, что не имею при себе меча. Заносчивые богачи всегда вызывали острое желание сбить спесь с них.
— Завались, нищеброд, — Самюэль злобно щурится. — Кто ты такой, чтоб со мной говорить?
Сжав кулаки, я встал посередине дороги. Кучер, весь закутанный в одеяла, казалось, совсем не удивился. Он заранее стал придерживать коней. Не пытался припугнуть меня, разгоняя движение кареты; и не пытался взять чуточку левее или правее, чтобы попытаться объехать. Будто так и планировалось: остановиться на этом месте.