— Демон, — спокойно ответил я, не открывая глаз.
Дорога до ночи была долгой, удивительно тяжелой. Ветер обжигал мою кожу холодом, снег укутывал одежду, но это не пугало. Кони держались хорошо, двигались уверенно. А Ян умудрялся не терять дорогу, давно скрытую под снегом.
— А я-то все думал… Как же вышло, что у демона сестра — вампир? Или она не твоя сестра?
— Мои родители вампиры. И я такой же. Только без клыков. Мы ведь уже говорили об этом у костра.
— Разве демоны имеют семьи?.. Я думал, они появляются как языческие божества — из культов…
— Этого точно не знаю. Но демона в себе я осознал только недавно. Может, на то были причины.
— О чем ты? Разве ты не помнишь свою жизнь… демоном?
— Воспоминания запечатаны в том куске души, который еще не пробудился.
— Странно это все. Так у тебя есть культ? Что ты за демон? Эти летающие мечи — твоя Сила, о которой говорили те вампиры? — спрашивал Ян, а я понимал, что мне все больше и больше хочется замолчать.
— Для чего ты все это спрашиваешь, Ян? — я плохо скрывал свое раздражение, может, поэтому южанин замолчал, даже ничего не ответив.
Мы ехали в тишине. Кони двигались беззвучно, только снег скрипел под колесами да ветер завывал у воротника. Я невольно закутался плотнее. Ян небрежным движением кинул на меня кусок одеяла. Только тот лег самым краешком, большая часть осталась провисать между нами. Я брезгливо покосился на этот кусок ткани, висящий между мной и мужелюбцем.
— Я знаю, что неприятен тебе, но если хочешь согреться, то садись ближе. Мужчину может согревать не только женщина, но и друг, — буркнул Ян, не отрывая взгляда от дороги.
— Мне не холодно, — ответил я, оставаясь сидеть на прежнем месте, чувствуя на коленях обледенелый кусок одеяла. Забирать его южанин не стал.
— А можно спросить? Не про тебя, а просто…
— Давай.
— Почему ты запретил мне произносить твое имя полностью? И Алиса тоже. Я как-то не так его выговариваю?..
— У южан более мягкое произношение. Это коверкает мое имя. Ты говоришь — Тшортан. Так что лучше уж просто Тшо.
— Я как-то даже и не заметил… Я всегда буквы так выговариваю?
— Почти. Но я не слишком обращаю внимание. Мне по большей части плевать.
— Тогда почему мне нельзя говорить твое имя, если тебе плевать?
— Ко мне слишком многие обращаются по полному имени. Пусть будет хотя бы несколько исключений.
Ян тихо выдохнул. И добавил.
— А еще, ты во время сна не дышишь совсем.
— Понятно.
— И моргаешь очень редко.
— Да.
— Даже не двигаешься почти. Сидишь неподвижно, как статуя.
— Бывает и такое.
— И по нужде не ходишь.
— Ходил когда-то.
— Зачем ты обрубил ей руки? Я не могу понять.
— Тебе нужна причина?
— Да. Я хочу услышать оправдание, мне станет легче.
— Я убил мужчину, которого она любила. Не так важно, почему она чувствовала такое к нему. Сам факт. Я же уничтожил не только тело этого мужчины, но и душу.
— То есть…
— Не перебивай. Алиса не могла успокоиться. Утрата возлюбленного свела бы ее с ума, потому что отомстить она мне никак не может. Поэтому я лишил ее возможности даже пытаться что-то сделать. Вместе с руками я уничтожил ее шансы на месть в ближайшие месяцы. А когда она наконец придумает способ сразиться со мной, я буду на Юге, подальше от этой чертовой страны и проклятья, что накрывает землю под нами.
— Разве ты не мог попытаться остановить ее иначе? Лишить оружия или…
— Оружие всего лишь инструмент. Лишившись его, ты не потеряешь возможность что-то делать. Всего лишь будет не так удобно и легко.
— Ясно. Мне тяжело это понять, но теперь, когда ты объяснил…
— Ничего не поменялось, — сухо ответил я. — Моя сестра все еще искалечена. Мною.
— Ты… коришь себя?
— В какой-то мере.
— Я думал, тебе плевать.
Закрыв глаза, я откинулся на сидении и выдохнул. Темнота блаженным одеялом накрыла меня, хоть заходящее солнце еще пыталось слепить мои глаза откуда-то слева.
Слева?
— Ян, куда ты едешь?..
Южанин не ответил.
— Ян! Куда ты едешь, мать твою?!
Кулак ударил по молчаливому лицу. Ворох одеял вылетел с сидения, упав куда-то в снег на обочине. Я ухватился за ускользающие от меня поводья и потянул на себя.
— Стой, стой! — закричал я, останавливая лошадей.
Спрыгнув с козел, я, взрывая сугробы, торопливо подошел к ворочающемуся вороху одеял.
— Не думал я, что ты окажешься такой крысой, ублюдок, — зарычал я, разрывая ткань и добираясь до щуплого тельца. — Назови причину, по которой я не должен свернуть твою кривую шею прямо сейчас!