Когда девушка приблизилась к поляне, она увидела, что та не пустует. Во мраке силуэт другого человека все же узнаваем, а скрежещущие звуки были хорошо знакомы: кто-то точил лезвие.
— Что ты здесь делаешь? — грубовато обратилась Рена к сидящему на бревне.
— А?.. — Гукь вздрогнула, оборачиваясь. — Рена?..
— Она, — кивнула воительница, присаживаясь рядом.
— Я здесь… отдыхаю. Да… А ты?
— Хотела бы отдохнуть.
Разговор утих. Зато поднялся ветер. Скрежещущие звуки возобновились. Гукь точила свой боевой нож. Совсем не кинжал, скорее тесак. Рена не знала, мог ли он помочь в бою, но заточка ни одному оружию не помешает.
— Мне уйти? — спросила славянка, не отрываясь от своего дела.
— Сиди.
Рена прикрыла глаза, погружаясь в медитативное состояние. Конечно, это не очень безопасно рядом с кем бы то ни было, но она чувствовала, что Гукь можно довериться. Мужчины — вот, кто не заслуживал ни капли доверия. Это воительница выучила еще давно. Может, даже в детстве. В ее родной деревне предавалась каждая женщина. Запиралась мужчиной в доме, погружалась другими в хозяйство, сюсюканье с детьми. Омерзительная рутина, ждущая каждую девушку с рождения. Каждую, кроме Рены.
Перед глазами проносились образы. Родная деревня — приятная и в то же время отталкивающая местность. Холодный ветер зимой и мягкий, влажный — летом. Ценные моменты детства, болезненные часы юности. Семья, отдалявшаяся от Рены. Отец никогда не был близок, а брат…
Со временем воительница решила, что произошедшее случилось не из-за славянки, она была лишь последней каплей. Девушка не винила голубоглазую. Та, очевидно, не совершала никакого зла. Лишь стала такой же жертвой очередного мужчины. Которые всегда падки на бесплатную юбку.
— О чем ты думаешь, Рена? — спросила Гукь.
— Прошлое. Таким, как мы, больше не о чем думать.
— Ты говоришь о солдатах?.. Ну, у многих есть карьера, и…
— Авангард. Понимаешь, где оказалась? Мы ядро, которое обречено на удар об стену, а не об цель. Здесь только и можно, что думать о былом.
— Но ты ведь давно служишь в этом отряде? И вроде не так уж плохо…
— Однажды я умру вместе с остальными. Ты здесь месяц? Еще не видела крупных битв. Мы разбиваем строи кавалерии, копейщиков, щитоносцев. А потом умираем.
— Впереди ведь… не совсем люди, да? Может, не так все плохо будет…
— Демонам и исчадиям Ада плевать, в каком строю идти. Возможно, мы столкнемся с основными силами.
— А может, с разведкой или кем-нибудь слабым… И сможем пробиться!
— Боги будут милостивы в этом случае. Только я пришла сюда отдыхать, а не болтать, — сухо напомнила Рена.
— Прости… Я просто хотела пообщаться. Познакомиться поближе. Мы ведь вроде товарищи, но как-то… не заладилось, что ли…
— У нас не может ладиться. Мы две женщины с разными достоинствами, не лучше одна другой, но это-то и ужасно. Будь одна из нас совсем уродиной, было бы лучше. Могли бы стать подругами или что-то вроде. Но две красивых девушки в одном отряде — это всегда плохо.
— Не всегда! Мы ведь можем изменить это… на своем примере. Плевать, что там думают мужики, мы ведь можем строить свои отношения, без них?
— Как ты собираешься строить отношения без остального отряда? — с недоумением спросила Рена.
— Легко. Если мы будем знать друг о друге что-то такое… чего никто не знает, то будем отдельными от отряда.
— Это плохо.
— Все равно ведь умирать будем. Так чего уж…
— И что надо знать, например?
— Расскажи, как ты сюда попала.
— М… Зачем? — напряглась рыжеволосая.
— Я тебе после этого тоже расскажу, не переживай, — Гукь улыбнулась, но в темноте Рена не заметила движения губ, только услышала. Но и этого хватило, чтобы чуточку смягчиться.
— Если честно, то я пришла сюда умирать. Раньше была в наемниках, но отряд почти весь полег. Записалась в королевскую армию. Опыт есть, поэтому могу служить. Тем более, для авангарда хитростей не надо, только мышцы и отсутствие багажа. И то, и другое у меня присутствует.
— А почему ты пришла умирать?..
— Говорю же, прошлый отряд перебили, — с недоумением пробормотала Рена.
— Ну… они были тебе дороги, настолько, что ты решила умереть?..