Поэтому я вновь окунул руку в ее разум, напоминая, как сильно она меня любит. Меня — а не жалкого человека. Да, глушить чувства к этому болвану сложно. Но это из-за их родства. Брат и сестра, как трогательно! Плевал я на это. Плевал и — стирал то, что мог, из ее воспоминаний о нем. Ни к чему Алисе эти знания. Джордан умрет. Если до нашей встречи, то прекрасно. Если нет, то я закончу то, что не закончил когда-то. Тем более, инквизиторский меч в руке лежит просто идеально, как будто под меня его делали. С таким оружием покончить с человечишкой сложно не будет.
Сейчас самый удобный момент: пока демон в нем не пробудился. Конечно, у Алисы какое-то странное представление о Джордане. Будто бы оружие в его руках летает. Я плохо понимал эту часть ее воспоминаний. И чем больше видел, тем больше задумывался: стоило ли ей позволять читать те романы? Любимые истории про рыцарей, ловко обращающихся с оружием и убивающих всех одним ударом меча. Скорее всего, глупость из этих книг взялась. Ведь как мечи могут летать, если Леса Силы закрыты? Магии нет, волшбить невозможно. Иначе бы я давно разделался с этим человеком. Начертил бы пару десятков рун на его одежде, пока он спит, и… хе-хе.
Да, я обожаю убивать рунами.
***
Подумать только, крыша протекает. Ну не бред ли? Зима на носу, они крышу починить не могут. Еще и, как назло, в моем номере. Пытаюсь объяснить — хозяин заведения ничего даже ответить не может, мычит да бормочет какой-то бред. Про похищение какой-то там «Крестной матери». Срал я на нее, мне на кровать течет так, будто все боги этого мира решили помочиться на мое лицо. Вот это проблема. А не мать их…
Зато Джордан, проскользнувший мимо меня, не смог сделать это незаметно. Хотя явно старался. Сильно старался. До смешного. Так крался, будто правда думал, что я не замечу. Удачно я выбрал место, где комнату арендовать. Не успел здесь осесть как следует, как этот ублюдок снова на горизонте показался. Значит, пора убивать.
— Хрен с тобой, мужлан, до вечера не почините крышу — прибью, — буркнул я, отмахиваясь и следуя за Джорданом.
Напустить на себя иллюзию его старого дружка, запудрить мозг и убить одним ударом. Побуду рыцарем из романов Алисы. Хе. Люди легко умирают, как тараканы.
Теплое вино мерзко стекает по лицу, смывая мой макияж. Это меня разозлило. Если Джордан думает, что накладывать углем тени на глаза легко, то он сильно ошибается.
Пытается делать выпады каким-то дрянным куском стали. Пробует меня, проверяет мою реакцию. Да, это прекрасно. Видно, что он опасается вступать со мной в бой. Слабак. Я бы — так сразу к кульминации перешел, без этой долгой завязки перед боем, когда соперники изучают друг друга. Мне в Джордане узнавать нечего, все как на ладони: фехтует как дрянь, думает как дрянь, живет как дрянь. Ничего примечательного, обычный слабый инквизиторишка.
Еще и зубоскалит. Снова и снова, будто язык его спасет. Я ему отвечаю, но без особого интереса: что мне с этим смердом обсуждать?
— Симфония металла! — кричит Джордан, и я чувствую, как меч неожиданно легко ускользает из моих рук.
Он и правда умел волшбить. Клинок, который был до того в моих руках, висел над головой. Будто в замахе, хотя его никто не держал. В какой-то степени это вызывало восхищение, но я — я осознал, что умру. Как-то глупо и легко. Дешево…
Давно я не плакал. Да и что бы могло вызвать во мне слезы? Я прошел сквозь огонь и воду в буквальном смысле. Наверное, умирать перед Джорданом — это единственное, что пробуждает во мне слезы.
— Не знал, что ты владеешь магией, — пробормотал я. Это было мое оправдание. Алиса… ей стоило мне сказать об этом прямо. Но она утаила. Даже несмотря на то, что я стирал ее любовь, она все равно оставалась преданной Джордану и ни слова не сказала о его умениях. Это разочаровывало. Единственное существо, которое было мне предано, и то обмануло…
Лезвие скользнуло в мой рот. На удивление, это оказалось не больно. А может, мой мозг уже осознал свою смерть, заранее, и все дальнейшее я просто не мог почувствовать, ведь умер еще тогда, когда меч ушел из рук? Может, меня уже тогда разрезало напополам?
Джордан кричал мне, приказывал сдохнуть. И я понимал, что у меня нет выхода, лишь подчиниться. Я и правда сдохну. И это бесило. Это разочаровывало. Мне приказывали, и я не мог выказать неподчинение. У меня не было выхода.
Впервые у меня не было выхода.
Может, я это и заслужил. Всей своей жизнью… Может, то, что я делал, и правда было неправильным? Может, весь мир, когда ненавидел меня, был прав? А это я, я был тем, кто ошибается? Может… да нет, не просто может. Так и есть. Я ошибся в самом начале, когда пошел против всех. Наверное, я умер еще тогда, еще в тот момент.