— Это гоблины, — пробормотал я, переворачивая труп одного из них носком сапога.
— Ты же говорил…
— Да, а потом узнал другое. Гоблины.
Тот, кого я перевернул, еще дышал, несмотря на глубокую рану в груди. Глаза карлика скользнули по моему телу, губы приоткрылись и он хрипло сказал:
— И ты-то — меч носишь?.. Слабак… Стягивай протки… узнаешь силу настоящего мужика.
Я от неожиданности прыснул, а потом обернулся к Яну.
— Вы, кстати, очень похожи.
— Чем это? — удивился южанин.
— Слыхал, что они говорят?
— Ну да, бормочут какой-то бред. Я не разобрал. А что?
— Мне только что этот коротышка приказал стянуть портки и задницу подставить.
— Шутишь. Ты разве понимаешь их болтовню?
Вспомнив о наркотике горгоны, я неопределенно пожал плечами. Язык гоблинов был не слишком легким для восприятия, хотя и являлся достаточно примитивным. То, что для людей — несколько несвязных слогов, для мелкого уродца — целая речь.
— Ты встречал кого-то из людей? — спросил я у Яна, который с невозмутимым лицом жевал откуда-то взятый хлеб. — Кто-то остался?
— Ага. Пара десятков, к северу от площади. Никого серьезного, обычные люди. Топоры и вилы у них как оружие. Видно, гоблины не дали разграбить городские казармы. Я сказал им, чтоб оставались на месте, потому что на улицах опасно.
— Отведи меня к ним. Мне нужно накормить нашу пассажирку, — попросил я, глядя на показывающуюся из-за облаков луну.
— Серьезно? — Ян посмотрел с каким-то неодобрением. — Ты будешь кормить эту вампиршу?
— Об этом меня попросила та, кого я очень уважаю, — мне оставалось только пожать плечами.
— Велико же твое уважение, если ты собираешься возиться со старушкой.
Я усмехнулся. Южанин менялся. Все-таки, две души в одном теле делали свое. А может, он всегда был таким? В любом случае, это не так важно.
Наткнувшись на мешки, сваленные у кареты, я с некоторым недоумением оглянулся на Яна. Тот, не переставая жевать хлеб, только руками развел и бросил: «Только не говори, что не знаешь, кому можно продать пару мешков украшений из золота и серебра. А еще там книги. Ты же любишь книги?»
Глава 39: Рябина
— Кто у вас остался? — спрашиваю я, закуривая папиросу.
— Так это, немного. Поди, три десятка. Все рабочие да челядь.
— Ага. Ну, крепкие ребята вам не помешают, это точно. Но мне нужно взять двух.
— Двух?! Никак! Совсем никак! У меня ужо все за работой, двух дать — значит четырех рук лишиться. Они весят больше золота!
— Ну да, а еще я могу убить вас всех и взять столько, сколько мне нужно, — я выдохнул дым в лицо собеседнику, тот закашлялся и не нашелся, что ответить. — Ты же пойми, я не святоша. Если прошу — дай по-хорошему.
— Двух… Двух никак не дать! Совсем никак! Где же я тебе двух возьму-то?! Три десятка ель насчитать можно, ты, поди, того… завышаешься.
— Я-то «завышаюсь»? — с некоторым удивлением спросил я.
— Твой дружок, вон, добра-то натаскал из нашего города!
— Вам не об этом думать надо, а о том, как выжить.
— Да как я тебе двух выдам-то?! Как?!
— Разве сложно заплатить каким-нибудь преступником или лентяем?
— Ну пойдем! Сам выберешь, раз умный такой!..
Мы вышли из кабинета, спустились по скрипучей лестнице. На ходу я затушил окурок об перила. Дом, в котором меня приняли, отдаленно напоминал дом коменданта в Гриде. Общим построением, конечно же, не шиком. Такой же двухэтажный, с похожим по размеру кабинетом, лестницей, уводящей вниз, выходом, оказывающимся по левую руку. Похоже, похоже. Я невольно вспоминал Алису, коменданта, инквизиторов… Не веселое время.
— Нет у нас преступников, подохли все в тюрьмах, — бормотали мне. — Пойдем-пойдем, они там все, в казармах.
«В бывших», — хотелось мне добавить. Я увидел кучу солдатских тел, сваленную в сторонке от входа. Доспехи их не спасли от дротиков.
Возле входа уже крутился Ян. Три пистолета, найденные им, болтались в кобурах на поясе вместе с мешочком для пуль. Южанин с интересом глянул на меня, когда я прошел внутрь последнего убежища выживших, а затем продолжил разговор с каким-то парнем:
— … И вот тогда я хватаю пистолет и одним выстрелом разношу голову гоблина на куски!
— Да ладно!
— Ага! Их еще там десяток был, перезаряжать времени не было, так что я вытащил меч и…
Мой проводник с явным неодобрением озвучил:
— Дружок твой большой хам.
— И не говори.