— Ян, готовь любовника! — крикнул я, наблюдая, как мама питается.
— Хорошо… — обреченно вздохнул южанин.
Я услышал, как кто-то с вскриком упал. Снег заскрипел. Послышались звуки ударов. Выглянув, увидел, в чем дело. Ян мерно бил в лицо парнишке, которого еще недавно целовал. Я подошел, продолжая наблюдать за тем, как некогда красивое лицо превращается в не особо привлекательную маску из крови и ушибов.
Когда южанин остановился, я встретил его взгляд.
— Зачем? — поинтересовался я, глядя, как с губ Яна стекает струйка крови.
— Этот засранец меня укусил! — возмущенно объяснил парень, показывая пальцем на избитого.
Опустив взгляд к лежащему в снегу «красавчику», я схватил его за воротник рубахи и рывком поднял на ноги. Мама, должно быть, успела допить вторую порцию.
***
— Тебе их было не жалко? — спросил Ян, выводя карету за ворота города.
Мама сидела внутри. А я задумчиво забрал еще один день из копилки оставшегося времени.
— Я хочу слиться с тобой.
Демон смотрит на меня хищным взглядом:
— Неделя.
«Как я должен научиться Силе?» — думал я, глядя на луну, скользящую среди облаков.
— Джо… ты слышишь?
— Нет, мне не было их жалко. Если ты про ту троицу.
В сумке в промасленный пергамент была завернута людская плоть. Сердца я съел сразу, мясо же оставил на потом. Хотел, чтобы оно вылежалось как следует.
Пусть перестанет пахнуть чужой душой.
— Они ведь не солдаты. Обычные парни.
— Их мозги расплавились.
— Откуда ты знаешь?
Горгона вколол нейротоксин не только мне. Не знаю почему он заражал им и других — гоблинов, людей… Не то чтобы меня это беспокоило. Просто…
— Произойдет эволюция множества существ.
Он боялся этого, настолько, что просил меня предупредить подобное развитие событий. Что же… Я не стал сжигать труп горгоны. По многим причинам. Во-первых, я не видел смысла выполнять эту глупую просьбу. Меня не интересовала судьба мира, тем более, она вряд ли сильно изменится от пары десятков поумневших тварей. Перед грядущим концом света, который обрушится на эти земли достаточно скоро, подобная мелочь настолько незначительна, что впору смеяться. Во-вторых, сжечь труп — означало привлечь запахом паленой плоти лишнее внимание. А в моих интересах было выехать как можно быстрее и как можно спокойнее. Наконец, самое главное, третье. Рядом с трупом горгоны довольно быстро появился ворон. Он пристально наблюдал за мной, сидя в снегу возле туши. И я решил, что это знак того, кто вручил мне кольцо, дарящее сновѝдение. Не в моих привычках подставлять того, кто помог мне.
А возможность спать — невероятно драгоценный подарок.
Поэтому я просто отрезал пару шипов, прикарманив их себе. А остальное — гоблинскому вшивому племени, вороньему демону, кому угодно. Без разницы.
— Джо…
— Знаешь что, Ян? — повернувшись к южанину, я подмигнул. — А давай теперь поговорим о тебе?
— Ну…
— Давай, не стесняйся. Все мы обо мне да обо мне. Так и со скуки помереть недолго!
— Что тебя интересует?
— Ты говорил, что у девушек нет того, что есть у мужчин. Что ты имеешь в виду под этим? Неужели только муди?
— Яйца здесь ни при чем. Женщины в целом другие по характеру.
— Какие же? — с усмешкой спросил я.
— Слабые, жалкие…
— Даже если так. Ты считаешь себя недостаточно сильным, чтобы любить кого-то слабого?
— Ну… да. Можно и так сказать.
— Пользуясь твоей логикой — с чего ты решил, что ты нужен сильным мужчинам? Почему ты лицемеришь, отвергая женщин из-за их слабости, и надеешься, что тебя примет кто-то сильный?
— Я…
— Ты ведь лицемер. И трус. Боишься заявить, что ты сильный, боишься взять ответственность за кого-то слабого, вроде женщины или девушки. Хочешь, чтобы кто-то носил тебя на ручках и защищал, как что-то беззащитное и милое. Но ты этого не стоишь. Чего же ты стоишь, Ян?
— Есть ты, ты ведь меня взял! — южанин пробовал защититься. Напрасно.
— Взял, потому что ты как бесплатная шлюха, шалава, напросился, надеясь взять мой хер в свой рот и отсосать, чтобы я большим мечом разогнал от тебя опасности.
— Э-э…
— Только, видишь ли, я тобой пользуюсь. Мне лень вести лошадей, мне лень носить сумки, лень платить за комнаты в трактирах. Более того, мне это неудобно делать — люди боятся моих глаз и того, что видят в них. Я тобой пользуюсь. И не собираюсь платить хоть чем-то.