— Я когда-то видел его.
— О да, видел. Давно. Я это знаю. Некрос — нет, она сама не догадалась бы. И ты… тоже. Ответ скоро придет, не переживай. А сейчас тебе пора спать.
***
Они сидят. Она — обнимает за плечи. Он — держит руку на бедре. Голубки.
— Я мог бы в нее влюбиться.
Перешептываются у костра. Она мягко касается губами щеки. И это подрезает сердце. Крепче сжимаю рукоять, боясь смотреть дальше. Хочу уйти, и даже почти ухожу, но замечаю в последний момент, что он расстегивает пояс; она — стягивает штаны. После этого остается только убегать.
Меня это не касается.
Хотя я знаю, что касается. Еще как. Но хочется думать иначе. Да, мы уже долго путешествуем вместе, они сдружились, но… Разве происходящее — правильно? Нет, ни за что. Ян — мужелюб. Он вряд ли что-то к ней испытывает. Его слова могут быть сплошной ложью. Что если он просто желает посеять раздор? Он знает, как ревнива Алиса, и он знает, как я ею дорожу. Заставит ее влюбиться в него, а потом будет помыкать нами двумя… Надо это прервать. На корню.
Я разворачиваюсь, пытаюсь поднять меч, но сильная боль в руках останавливает. Опускаю взгляд и — вижу. Кисти плавно рассекает нечто невидимое, и они отваливаются вместе с двуручником. Это вызывает ступор. Острая боль мне привычна, я не теряю способность мыслить, но… Что-то опустошает мой разум. Я погружаюсь в пучины шока, в то время как из предплечий хлещет кровь. Из бордовой она постепенно превращается в алую, и я понимаю, что никак не остановлю это. Я не смогу зажать раны.
Мне нечем.
Отчаяние охватывает меня. Я осознаю, что в моей груди стучит обычное сердце. Грифона нет. И… откуда вообще эта мысль? Разве здесь когда-либо были грифоны?..
Мои ноги подкашиваются сами собой. И я опускаюсь в мокрую от крови грязь. В голове все пропитывается туманом беспамятства. Я хочу бороться с этим, но пылающие алым огнем руки не подчиняются.
Ужасно хочется спать. Особенно этот рюкзак, набитый драгоценностями… И зачем мне столько было тащить из той шахты? Все равно я никогда не смог бы это все продать. Сейчас же мешает, так мешает…
Пытаюсь скинуть лямки, но кровоточащие раны взрываются болью. Я вскрикиваю. Плечи тянет назад. Вес вгрызается в них, это душит, я все сильнее хочу освободиться… Стараюсь хоть как-то сбросить ношу обрубками, но лишь понимаю, насколько мягкая и скользкая плоть моих ран. Боль новыми потоками заливает сознание, я теряюсь в ней, и пытаюсь хотя бы заорать, но понимаю: мои легкие вырезаны. В моей груди две аккуратные дыры. На земле — осколки ребер, а среди них гроздья рябины, пульсирующие и дышащие. Я не могу даже ужаснуться, лишь спокойно принимаю это. Мой мозг, лишенный крови, уже не может удивляться.
Я захотел упасть. Это обещало мне покой — погружение в темноту и лужу собственной крови. Закрываю глаза и расслабляю тело. Мысленно устремляюсь в самое спокойное место этого мира — в пустоту. И она почти приняла меня. Ей помешал женский голос.
— Джордан.
Поздно, открыть глаза представляется мне невозможным.
— Джордан, это сон. Всего лишь сон.
Не понимаю, о чем говорит женщина. Голос течет издалека. Он явно гораздо дальше, чем лужа крови и покой.
— Пойми, если сейчас ты умрешь, кошмар продолжится.
Мне ее слова кажутся сомнительными. О каком кошмаре речь?
— Вспомни о другом мире. О том, который ты мог представлять лишь в своих самых смелых мечтах. Где ты силен, твое место некому занять и Алиса ждет твоего пробуждения. Вспомни.
— Кто ты?
— Тласолтеотль.
— Возьми меня с собой, и я дам души, что нужны Некрос.
— Тла?..
— Ты знаешь, кто будет следующим?
— Я, — красные глаза смотрят на меня с обреченностью. С такой же, с какой Леса Силы ждут часа открыться.
— Это… — начал я и замолчал, вспомнив то, что заставило меня вздрогнуть.
— Тогда я убью их. Сколько бы у них ни было армий, я найду и уничтожу каждого, кто принимал в этом участие.
Пока в моем сердце бьется жажда жизни, в его сердце зарождается кровожадное безумие. Акула сходит с ума.
— Сон, — закончила Тласолтеотль.
И я очнулся. Какое-то мгновение передо мной ничего не было. Во всяком случае, я ничего не видел, не осознавал. Но спустя… еще одно мгновение? Или секунду?.. Передо мной появилась она. Не та Тласолтеотль, что встретила меня в деревне. Напротив сидела она настоящая, я это чувствовал. Смуглая кожа, белые линии ритуальной раскраски, скользящие по лицу и телу, завернутому в шкурки зверей, сшитые между собой. Молочно-мертвые глаза с четкими контурами зрачков. Черные зубы, блестящие, словно редкие жемчужины. Толстые губы. Я скользнул взглядом ниже — по маленькой груди, жилистым рукам, худым бедрам, сильным ногам… Передо мной была женщина из другого мира. В ее расправленных плечах читалась сила, во взгляде — властность, а в улыбке — дикость. Внутри все перевернулось неожиданно для меня.