— За что ты это сделала?
Окружающее напомнило мне спектакль. Я почти уверился, что не имею власти над происходящим, что я вынужденный участник шоу. Но когда поднял голову — увидел Алису. Другую. Ее глаза пылали черным туманом, тело обернуто в белую ткань, а вместо отрубленных кистей…
— Это моя месть. За руки. И за Акселя.
Мое горло раскрылось словно спелый фрукт, разломленный нетерпеливыми детскими руками. Сапог врезался в щеку, но боли я практически не почувствовал: лишь сухо осознал резко мелькнувший перед глазами мир, вспышку в голове, отступление разума… и дальнейшее его появление. Не знаю, сон мне позволял или люди умеют так чувствовать — но разрезанный мозг я смог осознать. Я почувствовал эту рану, уничтожающую мои способности к жизни. Тело стало неподконтрольно, а мысли — стремительно вытекали вместе с кровью.
— Ты убил его, — шипела Алиса, разрубая мое лицо вновь и вновь. — А я убью тебя!
Голова пустела. Даже если бы мог, не нашел бы, что сказать. Я захлебывался кровью…
пытаясь вдохнуть.
Воздух проникал в вены, устремляясь вглубь тела. Мне не было интересно, хоть впереди ждала интрига, от чего я умру быстрее: от окончательно разрушенного мозга или от остановки сердца?
Но, в конце концов, все закончилось. Я не смог отследить финал и почувствовать его — тоже. Лишь увидел напоследок глаза Алисы, источающие любовь. Затаенную, укрытую злостью и кровожадностью. Но все же, это была любовь.
— Что бы ни решил человек, демон внутри всегда сильнее. Чтобы не решил человек, демон всегда будет сильнее. Но… что бы ни решили боги и демоны, люди всегда поклоняются и тем, и другим.
Голос Тласолтеотль настиг меня уже у порога яви. Он звучал из глубин моего сна, и я понял, что пробуждение пришло быстрее, чем ожидалось.
Глава 40: Ей завтра исполнится десять
— Алиса…
Я была загнана в угол. Металась по подворотням, измазывая стены и землю кровью, пыталась скрыться. Но этот тип был настойчивым.
— Ха-ха, — горло дерет сухостью. — Что же ты так за мной гоняешься, как будто я твои уши и нос в одном флаконе?
Не то чтобы дерзость могла меня спасти, но давняя привычка сработала на отменно.
— Плачущий прав, ты ужасно предсказуема. Не беги от меня, дитя, мне нужно подарить тебе…
— А подарки для себя ты под маминой кроватью забыл, да?
Сгорбленная фигура, обмотанная цепями, появилась передо мной так внезапно, что мне стоило большого труда сдержать себя от побега. Звенья побрякивали в такт ходьбе, а лицо, лишенное носа и ушей, с тонкими, растянутыми в улыбке губами, приближалось все ближе.
— Плачущий лишил тебя рук, но ты важна. Я хочу подарить тебе…
— Вы это Джордана так называете? Плачущим? Ха! Подходящее имя для этого сопляка…
По моей коже стекает пот. От побега. От боли. От страха. В груди бьется обычное сердце, которое до сих пор не восстановилось после того случая с отравленной выпивкой.
— Ты меня перебиваешь и язвишь, девочка, — урод остановился в пяти сантиметрах от меня, пристально глядя в меня своими круглыми глазами. — Не будь так строга к тем.
Некоторое время между нами висела тишина. «Может, ты закончишь фразу?» — поинтересовалась я, но парень в цепях лишь покачнулся в такт сквозняку.
— Я подарю тебе новые инструменты вместо старых, — прошептал он, и я почувствовала, что из его рта пахнет почему-то молоком.
— Подари лучше себе соску… — прошептала я, растворяясь в туман.
Кирпичная стена позади меня была расчудесно кстати вся в трещинах. Пройдя по которым…
Черт, они поверхностные? Как такое возможно?
— С возвращением, Алиса, — поприветствовал меня парень в цепях, так и не сдвинувшийся с места за все это время.
— Вернется твоя мать из могилы, — буркнула я, с отвращением пытаясь попятиться от его огромных круглых глаз.
Только тогда заметила, что они лишены век.
— Мы остановились на том, что я хочу дать тебе новое взамен старого, того, что отобрал Спящий.
«Ага, спящий. Видно, про плачущего он мою мысль понял».
— Ну, вот это имя звучит лучше. Да, я даже… даже придраться не могу. Похвально.
— Вампиры обладают нездоровым болевым порогом. Тебе недавно отрубили руки, все еще хлещет кровь, а ты пытаешься острить и… — парень опустил зрачки больших глаз. — В твоих ранах, пока ты здесь бегала, завелось немало плохого…
— Например, твое внимание. Кыш!
— Дай, помогу. Если это все разовьется, ты лишишься рук вообще.
Его тонкие пальцы с выделяющимися суставами взяли мою руку. Одной ладонью накрыв обрубок, он стал пускать туда какое-то странное сияние…