Опустившись на колени, я запустил пальцы в нежно-зелёные пряди природы. Трава приятно щекотала кожу, а от земли слабо веяло сыростью, как после легкого дождя. Я лёг на цветы и перевернулся на спину. На меня опускался мягкий цвет, не потревоженный ни ветром, ни влагой. Лепестки мягко ласкали мою грудь, и постепенно это навевало сон.
— Где я?
Глаза закрывались сами собой, но я не хотел спать, я боролся с сонливостью, чтобы подольше полюбоваться окружающим меня свечением цвета. Постепенно из головы всё уходило: внутри пустело и пустело, не оставалось ничего, кроме цветов. Я забыл, кто я, забыл, где я был и где я должен быть. В теле ощущалась бесконечная легкость, казалось, я мог даже не дышать, ведь воздух пропитывал всего меня… Незаметно опустилась ночь, либо слишком быстро, либо я все-таки засыпал.
Цветы поменялись. Легкий дождь росой опал на меня, а цвет вокруг градировался, преображаясь в более тёмные оттенки. Тёмные, но — светящиеся. Они ярчали с каждой секундой, освещали всё, горя изнутри, прямо из сердцевины, и стебли их будто змеи извивались, танцуя на кончиках хвостов.
Я смотрел на всю эту феерию света и цвета, и внутри постепенно укреплялась отрешенность от всего. И даже от цветов. Я закрыл глаза. Постепенно шум ветров успокоил меня…
Я заснул, и мне снились небеса: тихий шепот облаков, тихая поступь солнца и тихие объятия звезд. Над землей царили спокойствие и мир. Я сидел на облаке и смотрел вниз на бесконечные полотна городов и сёл, дорог и полей. И постепенно всё это загоралось светом, земля горела даже ночью, в самый темный час. Лишь изредка я видел клочки суши, томящиеся во мраке. Я спустился на один из них.
Вокруг были пеньки. И отовсюду раздавался стук. Я осмотрелся и увидел: маленькие люди постоянно махали и рубили, тянули и резали, давили и пилили. И смеялись, смеялись, смеялись. А деревья кричали и падали, умирая за три сантиметра до земли, когда ствол окончательно ломался. Лишь некоторые продолжали жить — хребет все еще соединял их с землей, но тогда множество людей облепляли дерево, словно муравьи умирающую ласточку, и били хребет, кололи, выворачивали его, драли и вырывали. Я смотрел на всё это безумство: жадное, кровавое, себялюбивое — и не выдержал, поднявшись обратно наверх.
Я взлетал выше и выше, всё выше и выше, и видел вокруг всё: грех в святынях, войны в царствах природы, охоты в заповедниках и казни в рядах помилованных.
Обернувшись, я осмотрел небольшой шар. И что-то подсказало мне: он — грех и источник всех бед. Я направил на него палец, и шар лопнул, взорвался, разлетаясь осколками повсюду. А затем я увидел вокруг множество других сфер: они все были опустошены и уничтожены, загнившие и смердящие. Я услышал голос:
— Каждый имеет право на ошибку, чтобы затем искупить каждый неверный шаг и чему-то научиться. Люди — не более, чем ученики всего живого, что они уничтожают, чтобы однажды остаться в одиночестве. Борясь или не борясь с ошибками, ты не остановишь день, когда придет Урок.
Что-то пронзило меня. Я посмотрел на свою грудь и увидел тончайшее лезвие — оно разделялось во мне, изгибалось, исходило из сердца в легкие и печень, заменяло собою ребра и бедра, вытесняло кости и оплетало мозг. Я закричал, но из моего горла лишь вышла симфония металла — она звучала во мне многогранно, повествуя о встрече начала и конца, рассказывая истории и осознавая их во мне, воссоздавая малейший отзвук в каждом уголке моего разума, тревожа мозг и пробуждая душу; и я выпускал симфонию, кричал её, издавал ее всей своей сущностью, передавая ее всему живому.
Я проснулся.
— Идиот! Вставай! Быстро! Жалкий скот! — голос Алисы доносился будто издалека, но рука ее, сжимавшая меня за волосы и трясшая, явно не испытывала никаких затруднений.
Я рывком сел, судорожно вдохнув. Лицо вампира было близко, и единственное, что я мог сказать с уверенностью, это «Хорошо, что она не может меня убить». Меч лежал рядом.
Не сразу поняв, что от меня хочет Алиса и где я вообще нахожусь, я тронул девушку за плечо, чтобы убрать боль в её теле. На лице вампира появилось облегчение, хотя злость не ушла.
— Ты во что ввязался? — зашипела девушка. — Ты что, не видел, что тут происходит?
Я оглянулся. Вокруг нас — красные кристаллы.
— Как ты сюда попала? — спросил я. — Разве ты не осталась в деревушке?
— Головой подумай, — буркнула Алиса. — Ты чуть не умер внутри того беса.