— Ты ставишь слишком большие требования для них. Раньше это были обычные горожане…
— А сейчас — воины, которые должны защищать свои дома. Я не требую от них работать на износ. Я даже не заставляю сидеть здесь. Пускай выходят на улицы, идут к своим кроватям и высыпаются. Кто держит?
— Ты загнала людей в ловушку. С одной стороны — ты, с другой — монстры.
— И что?
— Так нельзя делать, Алиса. Люди сломаются.
— Скот меня не беспокоит. Ты хотел еще что-то? Если нет — проваливай.
— Я уйду. Когда-нибудь. Когда буду уверен, что тебя не прикончат. Спящий хотел бы, чтобы ты жила.
— Послушай, хватит этого. Спящий, плачущий… К чему этот маскарад? Желания Джордана меня интересуют в последнюю очередь, поэтому можешь даже не посвящать меня в них. Если видишь смысл спасать меня от каких-то мелких опасностей — давай. Но запомни: меня это не интересует.
— Ты запуталась. Стоит откинуть мысли и подумать о Плачущем без них.
— Да-да, конечно. Думать без мыслей, видеть без глаз…
— Делать без рук.
Я запнулась, посмотрев на клюв, пролезающий промеж губ.
— Ты мне отвратителен. Исчезни.
— Без меня ты не сможешь удержать оборону. Скоро сюда могут ворваться монстры, а твои солдаты ослабли, у них плохое настроение…
— Мать твою, я за полдня и ночь мобилизовала силы и организовала оборону от тысячей тварей! У кого сейчас нет слабости и плохого настроения?!
— У тебя.
— Я чертов вампир, чтобы у меня появилась слабость, я должна год жить в таком режиме.
— И проживешь, если срочно что-то не сделаешь с солдатами. Ты должна показать им свою лояльность. И понимание их проблем.
Ворон взвился в воздух, скользнув в дверной проем. Я выдохнула. Несмотря на то, что птицемордый мне помогал, он меня порядочно бесил.
***
Солдаты спали, охраняемые лишь парой-тройкой добровольцев, которые по собственному желанию остались дежурить в импровизированных казармах. Я позволила уснуть каждому человеку, находившемуся в Доме Купцов. Каждому, кто хотел того, — Михаил и так был бодр, а усатый начальник и без того успевал нормально отдыхать, потому что его офицеры справлялись с поставленными задачами как обычно эффективно. Настолько, насколько вообще возможно в рядах простой городской стражи. На самом деле, несмотря на все карканье птицемордого, люди и сами понимали, почему все так сложилось. Как говорил Михаил, воины недовольны не мною, а тем, что это вообще произошло. Кто-то проклинал Бога, кто-то — молил его.
А потом мой адъютант сказал мне то, что заставило меня задуматься. Он сказал: «Никто не может жить спокойно, когда за стенами раздается топот, рычание и вой». Я осознала, что мне абсолютно безразличны эти звуки. Настолько, что я даже не замечаю их. Возможно, во всем Доме Купцов я была единственной, кто сохраняет спокойствие не из-за силы духа, а потому что испытывает искреннее безразличие к посторонним звукам и постоянной опасности. Не знаю, происходит это из-за того, что я вампир, или из-за того, что вместо пальцев у меня бритвенно-острые лезвия. Но знаю, что даже птицемордый не может сохранять спокойствие. Я поняла это после слов Михаила. Демон боится — не только моей смерти. Этот город почему-то нужен ему. В конце концов, он сам намекнул, что его мотивы разнообразны, и они касаются не только желаний Джордана.
Возможно, мои люди могли бы быть более довольны происходящим, испытай я страх вместе с ними. Возможно, если бы я сама испугалась, я бы смогла удовлетворить своих солдат, понять их нужды, их потребности.
Найти щель в Доме Купцов несложно. В конце концов, туман легко проскользнет даже сквозь баррикады и двери. Поэтому… я должна выйти на улицу и собственными глазами увидеть то, чего так боятся все.
На несколько минут я искренне захотела испытать страх. Глубинный, необъятный ужас…
***
Я легко ускользаю через доски, прохожу под мешками, вырываюсь на свободу из щелей под дверьми. Туман выходит под полуденное солнце. И я оказываюсь на площади. Она выглядит почти как обычно. Лишь кровавые останки на ней намекают, что город переживает далеко не самый спокойный день в своей истории. Я брезгливо убрала сапог с чьей-то руки и подняла взгляд. На меня смотрело множество лиц.
Это то, чего они так боятся. Уродов, вооруженных клыками, когтями, шипами, рогами… Разнообразие упырей описать было сложно. Я вздрогнула, когда чья-то морда ткнулась в мое бедро. Они чувствовали, что я пахну иначе, не так, как люди, к которым они успели присластиться. Туповатые зубы пробуют впиться в мою ногу, но лезвие разрубает череп на две части. Я отхожу в сторону.