Может быть, не все из тех тварей, что были на площади, упыри. Некоторые выглядели… породистыми. Так, возможно, со временем стал выглядеть человек — привычным, не лишенным уникальных черт, но все же похожим на других. Другие же монстры являли собою уникальные проявления безумия Люцифера. Сложно описать это словами. Первым лицом, с которым я столкнулась взглядами, было обезображенное нечто. Время не трудилось над тварью — я сразу поняла, что она такая с рождения. Обвисшая кожа, которую словно плавит что-то. Кровавая слюна грязного коричневого цвета. Воспаленные глаза, каждым своим движением выталкивающие гной из-под век. Волосы, беспорядочно покрывающие лишь отдельные участки тела: одну из рук; часть черепа, почти лишенного скальпа; нижнюю часть позвоночника… Тварь вертелась на месте с неведомой мне целью. Просто прыгала, раскручиваясь в воздухе, словно спятившая белка. А затем замерла, посмотрев на меня всеми четырьмя глазами. И бросилась.
Туман успел меня спасти: толстые и короткие когти вырвали камень из мостовой, вызвав секундный взрыв земли. Я встала неподалеку, привлекая внимание еще нескольких тварей. Они бросились с места, оторвавшись от своих трапез — кровавых куч, происхождение которых определить было сложно.
Уклоняясь от атак, уходя с места на место, то пропадая в тумане, то появляясь из него, я привлекла больше десятка тварей. Они охотились за мной не из жадности, но из любопытства — вкус вампирьей плоти был им неведом, но они жаждали его познать. Некоторые из монстров устроили драку между собой. Соревновались в остроте зубов и быстроте движений. Блевали друг на друга едкой желчью, кололи, рвали, кусали, разрезали… Вскоре монстрам я оказалась не нужна. Они дрались между собой, демонстрируя безумный замысел Люцифера — если каждая из этих тварей вылезла из его нутра, мне было бы интересно посмотреть на отца.
Я стояла в тени зданий, наблюдая за образовавшейся бучей. До того монстры сосуществовали, ведь еды хватало на всех. Но стоило появиться мне, и жадность застлала их… разумы? Я не была уверена, что они имеются.
— Подойди сюда, — сказал кто-то сбоку от меня.
Повернув голову, я увидела кентавра. Он был почти таким, каким его рисовали в книгах и ткали на гобеленах. Лишь вспоротый живот, из которого вылезали внутренности, выбивался из классического образа.
— Что тебе нужно? — спросила я, подойдя к лежащему под стеной существу. — Тебе конец. Вижу, кишки рассекло. Вряд ли я смогу помочь.
— Я знаю, что умираю. Но ты ведь вампир? У вас слово чести много значит. Даже не ждал увидеть кого-то вроде тебя… Ты могла бы передать сообщение моему?..
Я не дала закончить просьбу. Клинок разрубил глотку кентавра. Не так, чтобы он мгновенно погиб. Но так, чтобы смерть стала быстрее, а слова потерялись в потоках крови.
— Ты прав, для вампира слово чести много значит. Как и предсмертная просьба. Поэтому я не хочу, чтобы ты заканчивал ее. У меня сейчас слишком много дел, я не смогу взять на себя еще одно.
Глаза кентавра, затуманенные смертью, на секунду озарились пониманием. Грустным, но умиротворенным. Его голова легла на сгиб человеческой руки, а тело обмякло.
Я обернулась на воюющих тварей. Их добыча давно ускользнула, а они даже не заметили. Эти монстры лишены разума. Вряд ли они проберутся в Дом Купцов. Стоит опасаться лишь тех, кто как этот кентавр — обладает умом и способностью мыслить. Но у них, судя по всему, и своих забот хватает. Им не до людей, спрятавшихся в большом здании на площади очередного города.
Бояться пока что нечего. Все идет по плану. Если не считать мерзкого вида монстров: такого уродства даже я не могла ждать.
***
— До меня дошли ваши слова, — объявила я людям, когда те собрались в главном зале, отоспавшись и наевшись. На улице стояла глубокая ночь. — Я слышала, вы боитесь. И сейчас, стоя перед вами, я вижу страх на заспанных лицах. Я вас не узнаю. Когда мы заходили в церкви и несли стремление сражаться на своих плечах, ваши глаза горели огнем. Вы с готовностью скручивали лже-проповедников, несших страх и покорность, чтобы предать их каре. А сейчас… вы боитесь Бога? Вы боитесь тварей за стенами нашего убежища? Вы боитесь голодной смерти? Чего еще вы боитесь, воины? Того, что я всех вас уничтожу — вас, кто достоин наивысших похвал? Вы смогли воспрянуть духом после растлевающих речей церковников. Вы рискнули пойти против воли Божьей. Вы взяли в руки мечи, чтобы дать отпор тем, кто сунется к вам и вашим женам. Даже женщины готовы сражаться с нечистыми тварями. Так чего же вы боитесь? Вы думаете, что монстры за стенами — непобедимы?! — я замолчала, вглядываясь в лица людей. Они были для меня скотом, но я желала вылепить из них нечто большее. — Что же, сегодня, пока вы спали, я вышла на улицу. Все, что я увидела, — лишь тупое уродство. Бездумные дьяволовы отродья пожирали плоть и кровь погибших собратьев и тех горожан, что пытались выйти на улицы. До смешного некрасивые лица посмотрели на меня с жадностью. Они попытались убить меня, но как видите — я здесь, перед вами. Ваш лидер, тот, кто первым пойдет в бой, защищая город и его горожан. Вы боитесь, воины? Тогда вот, узрите лицо ваших страхов, посмотрите в его мертвые глаза и поймите, что боитесь вы жалкую гниль, но не нечто величественное и сильное!