Но все же, не стоит его будить, пусть даже ради того, чтобы прижаться теснее. Михаил спит чутко, просыпается, если я лишь чуточку сдвинусь. Может, поэтому ему со мной так комфортно — вампиры во время отдыха почти не шевелятся. Нет надобности. На ближайшие часы я отдана себе и своим мыслям.
«Да, давно у меня не было постоянной кровати. С тех пор, как мы с Джорданом занимались этим в первый раз», — вспоминала я, и невольно морщилась. Из этого демона был весьма посредственный любовник, ни умений, ни инструмента должного. Даже не знаю, почему мы так часто занимались сексом. — «Не то что Михаил. С ним хорошо… спокойно и надежно. И он готов прислушиваться к моим желаниям и ощущениям. Не подходит к этому так бездумно, как Джордан».
Я затаила дыхание, вспоминая моменты с «братом». То, как он двигался во мне, настойчиво, грубо, удовлетворяя лишь свое желание похоти. Его неумелые попытки разжечь меня, шлепки, звонкие, но совсем не ощутимые… Он даже ни разу не поинтересовался, нравится ли мне. Он никогда не спрашивал о моих чувствах. Никогда не прислушивался. А еще, он часто кусал меня за шею. Совсем как Аксель…
«И этот придурок Ян. Джордан носился с ним, как влюбленный мальчишка. Защищал, оправдывал. Да что там… нашел себе человечка-игрушку. Бережет его, как барышня — фарфоровую заколку. Он ни разу не спросил, почему я не хочу, чтобы Ян был с нами. Идиот… такой идиот. Как можно не понимать, что третий в нашем путешествии — лишний? А если бы он подсматривал или подслушивал, как мы занимаемся сексом? Я ведь хочу, чтобы наш первый раз был уединенным и спокойным!»
Какую-то секунду мысли текли дальше ровным потоком. Но вскоре оборвались. В голове осталась лишь звенящая пустота. Я почувствовала, как сердце едко замирает в груди. Стены комнаты сжались вокруг меня. Мысли, мысли совершенно другого характера начали пробиваться в мое сознание. «Он запудрил тебе мозги!» — раздался чей-то голос из прошлого. Но я не могла вспомнить, кому он принадлежал. Хотя… я и так знала, кому. Точно знала. Джордану. Он предупреждал меня когда-то. О чем-то или о ком-то. Он дал обещание показать мне правду, но… что-то пошло не так.
Он отрубил мне руки. Но что было до этого? Смерть Акселя? А еще раньше?
Мысли закрутились водоворотом. Я почувствовала, как моя голова сжимается десятком стальных обручей. Все больше и больше… И разум разорвался, не выдержав этого.
Гора воспоминаний обрушилась на меня. Со всех сторон. Я утонула в запахах, вкусах, звуках, картинках. Они поглотили меня.
«Аксель обманывает тебя! Он не сказал тебе, кто ты, он солгал обо всем!» — вот, что кричал Джордан. Он хотел уберечь меня. Он раскусил то, что я никогда бы не смогла понять.
***
Улица. Холод. Снег. Одеяло.
Вокруг мокро, бело. А в моей единственной защите от внешнего мира были сотни дыр и прорех. Я не могла спастись от холода. От бродячих собак, заинтересованно поднимающих морды в мою сторону. Пальцы коченели, я все больше спала, потому что холод убаюкивал. Заключал в нежные, смертельные объятия, заставляя уснуть — навечно.
А потом появился он. Каким-то дурно пахнущим снадобьем вырвал меня из дремы. И я почувствовала мороз. Обжигающий, раздирающий плоть. Оказывается, незнакомец успел отнести меня в тепло. Тогда я поняла, насколько холод объял мое тело. Он не желал отпускать. Я ревела.
***
Аксель. Мой спаситель. Когда мне было четыре года, он уберег меня от огня, объявшего мой семейный особняк. В нем сгорело все наследство, вся семья… Но не я. Аксель спас меня. Свою будущую невесту. Родители хотели нашей свадьбы. Но они ее так и не увидели.
Я мечтаю выйти замуж за него. Мы вампиры, и это будет… правильно. Мы должны держаться друг друга.
***
Джордан. Мой брат. Он уверен, что Аксель — лжет. Я бы поспорила, рассказала все то, что пережила вместе с моим возлюбленным, но когда рядом этот инквизитор… Почему-то каждое мое воспоминание с Акселем кажется ложью. И даже моя любовь к нему угасает. Я чувствую себя такой неискренней, такой… вруньей. Поэтому я хочу окончательно уничтожить то, что является неправдой. Поэтому я прижимаюсь к Джордану. Мне ужасно хочется его поцеловать. И… может даже больше.
— Я не понимаю тебя. Ты то холодная, то…
— Какая? — я подхожу ближе к Джордану.
Его лицо покрыто шрамами. Он многое пережил. Но видно, что когда-то он был красив. И даже сейчас, под этими следами былых ран, сохранилась привлекательность. Хотя дело не в этом. Джордан притягивает меня на более глубоком уровне, нежели «красота», «ум» или еще что угодно.